Газели 251-265

  1. «Для чего ты удалялся? Почему назад вернулся?»
    34 106. «Для чего ты удалялся? Почему назад вернулся?»*
    Зверь, что в Мэгги был влюблённый, умирал давно и рано.
    34 107. Если б знал я все ответы. Мне в том – надобности нету,
    Есть Хозяин для решений одинокого тюльпана.
    34 108. Почему-то думать много никогда не получалось,
    Сердцем-зеркалом всё легче прояснялась Панорама.
    34 109. Только так и жил я ране, Мэгги всё перевернула,
    В ней уж сам я отражаюсь миром, что и папа, мама.
    34 110. Тем не менее, отважным рядом с ней я не бываю,
    Хоть ушёл тогда я дважды – чтоб быстрей зажила рана.
    34 111. А иначе не бывает, чтоб трава ушла из сада,
    Что дурной Хафúз Великий называл величьем сана.
    34 112. С ним согласен без остатка, вытекая тем решеньем,
    Бога где предназначеньем был снежинкой из Бурана…
    34 113. Чтоб Весны подснежник сладкий, сердце радостью сломивший,
    Все надежды ожививший, кимоно лишив и дана.
    34 114. С этим тоже я согласен, провидению виднее,
    Мэгги, всех что красивее, оживляет сердце прямо.
    34 115. Чтобы чудище, забыто было что давно вселенной,
    Может, искорку надежды получило бы от стана
    34 116. Девушки, моей что стала, Мэгги-неземной зовётся,
    Чтоб Сахъуá, в неё влюблённый, был подъёмностью у Крана…
  2. «Посрамит любую розу губ твоих тугой бутон…»
    34 117. «Посрамит любую розу губ твоих тугой бутон
    Столь прекрасного бутона»* поджидал и зверь как раз.
    34 118. Полилась газель рекою, хоть и трудною бывала –
    Мне, любви в миру не знавши, подарили парафраз.
    34 119. Мэгги чтоб, что стала Тигррра, радость эта наполняла
    Сам Хафúз мне помогает сладким делать этот сказ.
    34 120. Та девчоночка сломила силу в мире притяженья?
    Удалила самомненье, отменила рок и джаз.
    34 121. И до рэпа в час свиданья руку власти протянула,
    Чтоб мелодия от сердца заглушила медный таз
    34 122. И печали мы не знали… Бога Милостью возможно
    Было всё, Ему несложно, База Главная из баз.
    34 123. Милости, без счёта чисел, полились – им края нету,
    Непонятно белу свету, где Япония-Кавказ.
    34 124. И до Арктики та новость долетела враз-мгновенно,
    Чтобы мишки тоже знали удивительный рассказ.
    34 125. Без изысков стиль ведётся к общему успокоенью,
    Что угодно провиденью, наполнением для ваз,
    34 126. Из Китая были родом что драконом Поднебесной,
    Оболочки же телесной лишены, тогда – в Хиджáз…
    34 127. Что ж, Сахъуá планет теченье благосклонно, как не странно,
    Раз, Сакрадеми получишь – ни к чему уж чанг и саз…
  3. Не видал я девы лучше, чем Жемчужинка моя
    34 128. «Не видал я девы лучше, чем Жемчужинка моя,
    В этом клятву на Коране дать торжественно могу»*.
    34 129. И Священной Бога Книги в этом деле мне хватало,
    Хоть давно и был потерян на другом всем берегу…
    34 130. Тем рассказом удручённый был соперник мой злонравный,
    Только был гоним печалью и не от него бегу…
    34 131. Чтобы Тигрррачыкъ явилась, светом в Небе проявилась,
    Сердце ею озарилось – чтобы молвить «гурагу»…
    34 132. Жизнь текла предназначеньем, в паруса поддавши ветру,
    Не термометру и метру властью, не во вкус рагу.
    34 133. Чтоб отринуться, забыться, потеряться, не найтися,
    И уйти – не воротися? Разнарядкой во брегу
    34 134. Будешь биться ты волною, статус лика потерявши,
    Был давно того взалкавши, плащ надевший, не тогу.
    34 135. Удареньями смущавший, мир пришедший уничтожить,
    Мёртвых тем не потревожить, дважды не войти в реку?..
    34 136. Ты – течёшь, не выходивши, чтоб, назад не попадая,
    Все законы отметая, отдалиться на скаку…
    34 137. Чтоб Сакрадеми однажды, сладко рядом прижимаясь,
    Духом стала бы единым и её я сберегу.
    34 138. Был Сахъуá всегда романтик? Одуванчик? Божий фантик?
    Миру нету в этом дела. Я бежал – и добегу…
  4. И Тигррра пускай вспоминает меня
    34 139. До ямба опять докатилось перо, хореем чтоб дело скреплять,
    Лишь Волей Его продвигались дела – ещё, и ещё и опять.
    34 140. Есть воля души и покойствия рай в дальнейшем и сладком краю,
    Чтоб бедное сердце восстало моё – ещё, и ещё и опять.
    34 141. Чтоб рифмой подлунною двигать дела, чтоб пристань души не забыть,
    Чтоб всё позабыть и её лишь найти – ещё, и ещё и опять.
    34 142. Как долго блистал ты сверхновой волной, и вспышку твою не унять…
    Бывал исключеньем из правил Его – ещё, и ещё и опять.
    34 143. Ты всё уничтожил, как Он приказал, чтоб люди собраться могли
    Пред вечным изгоем, склонившись в сердцах – ещё, и ещё и опять.
    34 144. Забывший про всё и забытый уж всем, твой пыл поутихший понять
    Не смог в этом мире подлунном никто – ещё, и ещё и опять.
    34 145. И горечи нет в твоих поздних речах, хоть сладко привык ты молчать,
    Видать, слишком важными будут дела – ещё, и ещё и опять.
    34 146. Хафúз очень долго тебя выбирал, чтоб мог подмастерьем ты стать,
    Великий Хайдáр в том отмашку даёт – ещё, и ещё и опять…
    34 147. От Бега устал ты изрядно, Сахъуá, Морскою тебе оживать:
    «И Тигррра пускай вспоминает меня – ещё, и ещё и опять!»*
  5. «Такова краса у Мэгги, что одни из нас склонились»
    34 148. У Жемчужинки красивой много будет привилегий –
    «Такова краса у Мэгги, что одни из нас склонились»*.
    34 149. Что сказать?.. Ведь всё понятно даже глупому Емеле,
    Так в миру дела от Бога все легко укоренились.
    34 150. Чтобы это было ясно даже мне, владыке глупых,
    Императору нестойких – где умом все отвратились.
    34 151. Что же делать, как добиться благосклонности красотки,
    Если в мрачности устоев сердца страшного расплылись
    34 152. Образы, что знает каждый?.. Я не знаю. Долго спавший,
    Чтобы люди Поднебесной уж до Индии дожились…
    34 153. Я же, в сердце умолчавший, след от родинки не знавший,
    Простоял свою всю вахту – чтобы двери ей открылись…
    34 154. Выполнив предназначенье, знаниями что сокрыты,
    Обитатели планеты их не знают – так сокрылись…
    34 155. Бейт за бейтом забиваешь ты гвоздями Крышу Мира,
    Чтоб она не прохудилась, чтобы плотники ценились.
    34 156. Целый мир тебе обязан? Чем же, вот уж интересно,
    Если Бог творил деянья наши все, хотя и бились
    34 157. Люди всё мечтою тленной о своём «предназначеньи»,
    Эгу только в утешеньи, чтоб мечты его не сбылись?..
    34 158. Был Сахъуá, ты, лицемером, хоть того, видать, не знаешь…
    Как не знать, когда все поры у души моей забылись.
  6. И что мне делать, если голос Мэгги
    34 159. «И что мне делать, если голос Мэгги
    Меня лишает разума и воли?»*
    34 160. Пока я с ней и всё наверняка –
    Привычно всё в моей звериной доле.
    34 161. Чтоб выл ночами снова на луну?
    Совсем уж нет, и нету прежней боли.
    34 162. И царств достиг всех небывалых я,
    О чём не знал подлунный мир дотоле.
    34 163. И отверженьем злата, жемчугов
    Достоин в мире этом жить, скажи, доколе?
    34 164. Иль только волей? Волею суров,
    Стремленье к воле, утопая в воле?
    34 165. Таким Любви священный эликсир
    Вкусить удастся вряд ли – всё из соли.
    34 166. И если выбрал ты Сакрадеми –
    Тогда к чему тебе не антресоли?
    34 167. И если выправка военная была –
    Тогда и ведать должен ты поболе.
    34 168. Чтоб птицей-феникс той не возомнил
    Себя жадюга, что беднее моли.
    34 169. Но щедрой Мэгги, что твоя, Сахъуá, была –
    Нашёл ты счастье Богом в сей юдоли…
  7. Твой взгляд приучен к хитростям военным
    34 170. «Твой взгляд приучен к хитростям военным,
    А я тебя считал невинной ланью»*.
    34 171. И трижды воином, пусть, был для всех отменным –
    Всё обложила и меня безмерной данью.
    34 172. И долго бился, долго я страдал,
    Не в силах подчиниться приказанью.
    34 173. Не раз, не два восстанья поднимал –
    Всё подавляла Мощи властной дланью.
    34 174. И даже более и далее пошёл,
    Не раз, не два тем побывав за гранью…
    34 175. И ничегошеньки там вовсе не нашёл –
    Всё сказкой было, статью наказанью.
    34 176. Хотя наказанным ни разу не бывал –
    Ведь Мэгги не чужда и состраданью.
    34 177. Имел я то – чего другим не дали,
    Лопатку выбрав снова я баранью.
    34 178. И сердцем тленным вдруг бессмертным стал,
    Что неподвластно в мире и сознанью.
    34 179. Аллах по-прежнему всё милостью прощал,
    Хотя и чужд всегда слепому потаканью.
    34 180. Тебе ль, Сахъуá, об этом говорить,
    Где в Мэгги был твой путь к всесостоянью…
  8. «Незапятнанный Шейх, отпустивший греха на века…»
    34 181. Обращенье к Газели Хафúза заветной пришло –
    Сердце рвалось из рук, но не будет она жестока…
    34 182. И нелёгкой Любовь для меня-горемыки была
    До недавних времён, с той Красой не столкнулся пока.
    34 183. Лёгок Стих у газели, раз, Мастер Великий велел
    Мне покинуть Шираз и забыть навсегда берега.
    34 184. Как покинул его и когда-то сам Шах, не беда,
    Сокол княжеский хúльмом силён, чтоб смотреть свысока.
    34 185. Кто его научил? Что же, горечи полной юдоль
    Снова сделает дело, хотя под луною редка…
    34 186. Не побасенки, не небылицы несу…
    Хитрости зверь избегал победить чтоб любого врага.
    34 187. Тот, как аскет что себя всем в миру подносил,
    Двери малой одной знать не знал моего кабака,
    34 188. Где напиток Любви Бог от Щедрости Вечной Своей
    Наливал не всегда и не всем, чтоб любимой горела щека…
    34 189. Что же я возомнил о несчастной персоне своей,
    Чтобы неуч любой в этом мире взболтнул бы слегка?
    34 190. Ничего. Из такого, чтоб каждый в сём мире не знал,
    Кто легко различает по виду меня, бедняка.
    34 191. И тем более та, что наивностью глупой души
    Что в груди у меня, не признала во мне бы дружка.
    34 192. Но и я всё такой же упрямый Топор, что рубил,
    Рубит, будет рубить – потому не жалей старика.
    34 193. И легко мне живётся, хотя и забыта вся жизнь,
    Ведь пропета в душе на фарси Шаха вечная эта строка…
    34 194. Чтобы смерти не знал, кто уже сладость смерти вкусил,
    В большинстве что для жителей этого мира мерзка.
    34 195. И опять, и опять – речи эти свои ты ведёшь,
    И пугаешь весь мир, и походка полётом жестка.
    34 196. Чтоб никто не забыл, притяженья не преодолел,
    А иначе – собьётся, хоть виден и луч маяка.
    34 197. Сам тем сбившимся был, речи эти вести о любви
    Не под силу лишь тем, в жилах коих течёт всё река.
    34 198. Чтоб морями тужить, бредить свежей морскою волной…
    Мне ль, пустынному, знать. Пожалей же меня, дурака…
    34 199. Сахар в деле ценил, словно был я её попугай,
    Мёд без края налил мне Аллах, хоть и участь горька.
    34 200. Чтобы Мэгги снова бредить? Не слишком ли много хотел?
    Ешь скорее тишлúк* с ароматом лесного дымка.
    34 201. И забудь о печалях, которым не видно конца –
    Жизнь твоя, о Хранитель Времён, Светом в мрак далека.
    34 202. И цевьё опусти, хоть и ценишь войны свой устав,
    Палец ищет къалáм, подустав от стального курка. 34 203. В печень Бога вдохни, чтоб навеки себя потерять, Чтоб не дрогнула впредь Справедливостью эта рука. 34 204. Чтобы с нею остался Сахъуá навсегда… Так велел «Незапятнанный Шейх, отпустивший греха на века…»
  9. «Ах, если б исполнялись все желания, Хафúз!»
    34 205. «Ах, если б исполнялись все желания, Хафúз!
    Тогда бы и великий Джам не потерял свой трон…»*
    34 206. Прекрасен сказ, велик Хафúз, что Шахом знаю я,
    И как же славен этот мир – коли прожил он в нём.
    34 207. И счастлив я, что позже жил, Газель его читал,
    И чтеньем тем себя почтил, хоть муравей – не слон.
    34 208. Потомком что Махмýду был, Каабу обошёл,
    И ласточек морских прилёт – нечестью страшный сон.
    34 209. Легко газель течёт опять, коль Мастер указал,
    И указанием живёт, поставив всё на кон.
    34 210. И удивительный завет у рифмы в слоге есть
    Персидской статью, персам честь, где гъáджама закон.
    34 211. Полётом счастия паришь, не ведая о том,
    Что гравитация в миру свой ищет гравитон.
    34 212. Далёк от точных был наук всезнанием своим,
    Чтоб априори изучать и скуки слышать стон.
    34 213. И речь твоя легко далась, не знаю почему.
    Всё потому, что дуракам не ведом ваш загон.
    34 214. И если Правда в мире есть – сомненьем не живи,
    Иначе Свет твоей Любви светлее стал на тон.
    34 215. И вновь с тобой Сакрадеми, Сахъуá, счастлив стервец,
    И непонятен никому твой шаг и на микрон.
  10. «Я слышал вчера на заре пленительный голос Зухры…»
    34 216. «Я слышал вчера на заре пленительный голос Зухры:
    «Будь славен, великий Хафúз…»»* Всю славу ему я вознёс…
    34 217. И служат ему Небеса, подвластны иные миры,
    Любовью что Свет до людей однажды навек он донёс.
    34 218. У миленькой Мэгги моей есть все основанья блистать,
    И мир под луной опьянять симфонией чёрных волос.
    34 219. Где участь моя – пострадать от этой атаки любви,
    Где линии армий моих опять натиск родинки снёс.
    34 220. И как же мне быть, подскажи, где вновь за разгромом разгром,
    Чтоб, честью своей не скупясь, вновь в жертву себя ей принёс.
    34 221. Печальная участь моя. Но слаще удела мне нет,
    И рок позавидовал мне букетиком алым из роз.
    34 222. У алой четы аромат, что красит небесный бутон,
    И мигом меня исцелит пьянящею сказкой из грёз…
    34 223. Ну, что ж, я опять поседел, и чёрная краска сошла
    За несколько пряностью дней, дождём вслед раскаянья гроз.
    34 224. И каяться вечно привык, ошибки в делах не найти,
    Где Бог из печали моей прощеньем печали унёс…
    34 225. И лучше поддамся я ей, коль с нею я быть обречён,
    Другие же – бились за то… И этим – сверх меры запрос.
    34 226. И если она вновь с тобой – Сахъуá не напрасно рождён,
    И прямо о том говорю, будь трижды я вновь Водонос…
  11. Людям ты – не интересен. Проще как ещё сказать?
    34 227. Людям ты – не интересен. Проще как ещё сказать?
    Мир подлунный, что ли, пресен, чтобы взять и наказать?
    34 228. Ты – не страшный, а – ужасный. Это твёрдо ты прими.
    Не станочком безопасным, лезвиём чтобы вонзать?
    34 229. Может быть. И хуже даже. Не смогла тебя любовь
    Обуздать, дрожал чтоб враже, или чтоб друзей пугать?
    34 230. Нет друзей тебе, признайся, одиночеству ты друг,
    Тем спокойно запасайся, тем запасом зналась знать…
    34 231. К коей – ты не относился. Где сарказм ты весь берёшь?
    Вечностью не износился, чтобы заново начать?
    34 232. Как начнёшь – когда начала нет у дела без конца?
    И подлунного причала не найти, чтобы понять…
    34 233. Очень просто понимали, пониманьем кто силён,
    Ты умом опять не вышел, это следует признать.
    34 234. Я на то – не покушался, умным не считал себя,
    Чтобы липой почитался, где берёзе всё стоять…
    34 235. И тем более, где ясень был не дуб и не ольха,
    Мир подлунный, что труха, снова станет обольщать.
    34 236. На меня ты не надейся, я уже не тот игрок,
    Хочешь – плачь. А хочешь – смейся. Я не альчик, чтоб играть.
    34 237. Не смирился, неуёмный, чтобы с миром в мире жить?
    Что ж, Сахъуá, ты был опасен, чтоб на волю выпускать…
  12. Ты, Газель, моя подруга, чтоб в миру не утонул
    34 238. Ты, Газель, моя подруга, чтоб в миру не утонул,
    Выбравшись из дебрей круга, Бога снова помянул…
    34 239. В Нём Одном – моя удача, вымолвить одного могу
    Это проще и тем паче, лишнего чтоб не взболтнул.
    34 240. А любовь так мимолётна, это тоже знаю я,
    Отдалившись космолётно, что давно уж упорхнул.
    34 241. Речи эти не пугают, кто словесно был силён,
    Остальные толк не знают, хоть спряжением вздремнул.
    34 242. Это тоже понимая, упрощая ход опять,
    Всё на месте оставляя, так Хозяин подмигнул.
    34 243. Здесь-то можно, нет обмана, хоть народ не понимал,
    Криво где, где было прямо – всё равно опять свернул…
    34 244. И не я судьёй им буду, я в тайге своей живу,
    Мегаполисову чуду предпочтя Его посул…
    34 245. Нет печали и страданий, хоть от них давно устал,
    Видно, стал уже привыкший – ветер Северный подул.
    34 246. Чтоб штормами, холодами отцепить уж навсегда,
    Пусть, и Мэгги засмеётся, что опять своё я гнул.
    34 247. Холода пошли на пользу, ведь жары не другом был,
    Хоть не мишка бело-вредный льдом спагетти заглотнул.
    34 248. До чего же ты упрямый был и есть всегда, Сахъуá,
    То сказал давно и прямо – землю выбрал, а не стул…
  13. Мэгги, что – Сакрадеми… Как легко всё прояснилось
    34 249. Мэгги, что – Сакрадеми… Как легко всё прояснилось…
    Долго билось и металось, наваждение закрылось.
    34 250. Наконец, ты – поумнел. Пусть, того – не ожидали.
    Значит, Боже пожалел. Елью не берёза взвилась…
    34 251. Образов ненужных рой, что давно поднадоел,
    Очень просто отсекался – Небо Милостью пролилось.
    34 252. Мир давно ушёл куда-то, позабытым я остался,
    Сердце бедное вдвойне радость чувствует, забилось…
    34 253. Без иллюзий жить легко, хоть немногим достаётся,
    Субмариной далеко в Океане бурном плылось.
    34 254. Только тяготы любви, что тебе опять достались,
    Не находят визави, всё сомненье растворилось.
    34 255. Снова всех ты обхитрил, хитрость вкуса хоть не знаешь,
    Вкусом хитрости кто жил – всё под ними обломилось.
    34 256. Бог – был Лучшим Хитрецом, зверь на голову другую
    Тяготы переложил, так Хафúзом говорилось…
    34 257. А, раз, так – окончен бой. Окончательный и главный,
    Маршал в деле будет славный. Армия вся отличилась.
    34 258. Как легко идти туда, где нет цели притяженья,
    Чтоб попутчиков лихих утомленье прекратилось.
    34 259. Рифмой снова ты хитришь, смысла дела не теряя,
    Чтоб, вконец, Сахъуá, тобой мира боль вся позабылась…
  14. Мэгги, Мэгги, чудо-Мэгги… Саншайн-регги, будет блюз
    34 260. Мэгги, Мэгги, чудо-Мэгги… Саншайн-регги, будет блюз.
    Как Италий побережье гонит ветром в этот шлюз.
    34 261. Чтоб один не оставался, чтоб народом не мельчал,
    Труден путь тебе достался, непосильным был твой груз.
    34 262. Чтоб всех сказок интересней стал бы былью твой рассказ,
    Чтоб Япония-Кавказ. Станет в деле Даусуз… 34 263. Смысла дела не теряя, никому не сообщив, Океаном уплывая – выбрав Ветру нужный юз. 34 264. Чтоб запутать заплутавших, клином клин чтоб зашибить, В жизни дело повидавших успокоить. Сиракуз 34 265. Брать уже нам не придётся, Архимедову Страну, Математика-царица, не колодой вышел туз. 34 266. Стать спокойным, неприступным. И забытым властью лет, Игроком на бирже крупным, чтоб не вышел вновь конфуз. 34 267. Даже так. Всё милым стало. Грусть-печаль навек ушла, В сердце не найдя причала, не почувствовав укус. 34 268. Толстокожих не прокусишь. Сам готов был укусить, Сталью всё булатной стало, а лежал когда-то брус. 34 269. Сколько раз, Коран читая, до Пещеры доходил, Серединой отрицая, до и после был что Джюз.
    34 270. Ты, Сахъуá, стал как заказник, заповедная земля,
    Заповедником не сбылся, всё-таки, найдя свой Буз*…
  15. Мир Газели – громогласен, чтобы дело начинать
    34 271. Мир Газели – громогласен, чтобы дело начинать,
    Лицемеру был опасен, коему не продолжать.
    34 272. С Мэгги был всегда согласен, ведь она печаль моя,
    В сердце свет её тая, буду в жизни всё рубать.
    34 273. С Мэгги был и я прекрасен, раскрасавицей моей,
    В бесконечность Божьих дней, чтобы счётом не считать.
    34 274. С ней ушёл из этих басен, где побасенками жил,
    Свет той девушки вскружил голову, чтоб понимать…
    34 275. Был Газелью продубасен, слов таких насочинял,
    Чтоб лингвист не проклинал, впредь чтоб лексик не менять.
    34 276. Без неё был мир ужасен даже мне, что Чудищ царь,
    Заглянула в этот ларь, чтоб любовью оживлять…
    34 277. Был давно огнеопасен, потушила ярость враз
    Мэгги чудная, вот сказ, чтобы Оскаров вручать.
    34 278. Мир подлунный был не красен без тебя, моя любовь,
    Что пробудит Светом кровь, чтоб поставить Ту печать…
    34 279. С милой в мире распрекрасен станешь ты, Сахъуá теперь,
    Хоть по-прежнему был зверь, чтоб в Сакрадеми звучать…

Газели 266-280

Обсуждение закрыто.