Глава 4. Черта

Демон
CLXXIII
/ 10 901 / И в Суфúзме нет иного –
Демон в сердце коли есть.
Не признают за чужого
Тарикáт, был тоже здесь.
Два названья – суть одна,
Не медалей сторона.
Бог поможет – скажем это,
И придут ещё ответы.
И анафеме придали
Тот Суфизм глупцы, враги.
Различением смоги
Доказать, что был из стали.
И Суфизм, и Тарикат –
«Юзаккúхим» говорят.
CLXXIV
Тарикат кто не признает –
Тот удел себе нашёл.
И с Кораном «не сыграет»,
Будет голым как сокóл.
Мы ещё не всё сказали,
Только вехи указали,
Что придётся здесь пройти,
Чтобы Бога лишь найти.
Не барыге-толстосуму,
Хоть таких не осуждаю,
В Рай спокойно отправляю,
Если не испортит думу.
И Трезубцем у Шатров
Был Аллах к плохим суров.
Учитель: описание и необходимость
CLXXV
О Святых, что будут Аўлия,
Он же – Мýршид Кáмиль, что Учитель…
Долетела, видно, песнь моя
И до них в святую их обитель.
Их нетрудно будет описать,
Надо лишь Тафсúры почитать.
И возьмём оттуда только два
Признака, основу естества.
Их увидев – Бога вспоминаешь,
А второй – особый VIP квартал,
В Судный День народ их замечал.
Многое о них ты опускаешь,
Чтобы Целью средство, всё ж, затмить,
К Богу указатель он любить…
CLXXVI
Если можешь Бога напрямую
Без посредника-Святого полюбить,
То тогда педаль напропалую
Нажимай, чтоб Гъáйбаю светить…
Тот товар – такой уж дефицитный,
И бюджет, увы, не профицитный.
И себя обманывать легко,
Дескать, я забрался высоко.
И сказать на свете можно много,
Я такой-сякой и лучше нет.
И молчу я, где глупец аскет,
Пользу всю оставив для иного.
Коль Любовь такая есть в тебе,
В сердце – только Он. Ответь себе.
CLXXVII
Редко мир такого наблюдает,
Может, есть один. А, может, два.
Может, и нулём нам отвечает,
Подтверждая редкость волшебства.
Нужен остальным всегда Святой,
Пусть неинтересен он, порой.
Или навсегда неинтересен,
Коль во Мраке соль и Свет был пресен.
Он для первых и вторых – найдётся,
Кто искал, пока не понимал,
Раньше понял иль потом узнал.
И скажу, что третий – обойдётся.
Только отрицающий в «пролёте»,
Что ж, нашёл «пентхаус» он в болоте.
CLXXVIII
Чтоб до Бога всё-таки дойти, –
Помолиться искренне и много,
Макамáт – стоянки на Пути, –
Степень благочестия. Иного
Ждали состояния – ахуáль,
И спокойствия, и радости то шаль.
Халь-ахуáль – духовное у сердца,
И легка естественности дверца.
Где ахуáль – дары, макáм – приобретают,
Только хал упрочится – узнаешь,
Стал макáмом – так и называешь.
Мягкий знак, порою, убирают.
Твёрдый знак макáма я убрал,
Макамáт так множественным стал.
CLXXIX
И хорей, давно не обижаясь,
Нас к анфáс-дыханью приведёт.
На готовность только полагаясь,
Пользу там мурúд всегда найдёт.
Термин тот – святого ученик,
Что мурúд, и нафс от горя сник.
А дыхание, естественно Святого.
Лишь его. И что в этом такого?
Лицезрением его – познать Аллаха,
Подготовленный тот уровень достал,
И магъáриф так приобретал,
Вот для нафса истинная плаха.
Где магъáриф – знания о Боге
И необходимом в той дороге.
CLXXX
Притча, что амсáль, здесь пригодится,
От мирского праведным удержит,
Чтоб от гъáфли-сна уж пробудится,
Сердце уберечь – адáбом сдержит.
Сердце же Святых – не омрачай.
Этикетом пользу получай,
И мукáбалят тогда придут,
Предстояньем сердца станут тут.
Сердце в мраке – свет свой получает,
Коли сердце Света там напротив,
Свет Божественный принять уже не против,
Фáйдом свет Познавший называет.
Со стены, что солнцем осветилась,
И другая светом озарилась.
CLXXXI
И предрасположенность там будет,
Что способность, данная начально.
Встречей лишь одной там всё прибудет
Свет Богопознания финально.
Сокровенность у Святого может
Влить в мурúда, и ему поможет.
Коль Аллах желал всего благого
В общем, частном, Счастья дорогого.
Обсуждением, беседой – всё найдёт.
С мнением хорошим лишь общайся
И в своей никчёмности признайся –
Хал, что состоянье, – перейдёт.
Те, кто зáўк и уаджд давно имели,
Сказанное выше разумели.
CLXXXII
Твёрдо зная, что был совершенен,
Копией Пророка тот святой.
Твёрдой веры там запас безмерен,
В отрешении находится покой.
Вера в Путь Святых – всё та же святость,
Только демонам и эгу это пакость.
Кто поверил лишь в слова Святого
Попроси мольбой достичь любого.
Хúдма услужением нужна.
И посредством знаний Бога можно
Воспитать адепта осторожно,
Карта выше будет тут важна.
Не любой мурúда воспитает,
Описанье Шейхов подступает.
CLXXXIII
Он – владеет знанием Закона,
Что был дан Пророку в Откровеньи.
И в похвальном найдена корона,
Порицаемое растворив в забвеньи.
Все стоянки он прошёл как сáлик,
Результаты все впитав как валик.
И маджзýб, достигший знанья Бога, –
Без духовного наставника дорога.
Уáсыл, Цели что достиг отменно,
Стал махбýб, Любимцем Бога он,
Уáсыл выше – будет отрешён
От всего, не Бог что непременно.
Так познанья Бога он достиг,
Хоть и так – повыше будет пик…
CLXXXIV
Уáсиля маўсýль – он достигает
Всё познанье Бога поминаньем,
Бога поминая, совершает
Всё благое в мире здесь признаньем.
Гъáрифом би-н-накъль назовём,
Гъáрифом биль-гъакъль разовьём
Мы идеи нужные опять –
Должен Шариат он будет знать.
Полноценный ум там понимал,
Зáук, что вкушение, имеет.
Потому легко и разумеет,
Истину и ложь так различал.
Чтобы плащ Наставника надеть,
Должен знанием и разумом владеть.
CLXXXV
Быть обязан – Гъáрифом би-Ллях,
Так Познавших Бога называют,
И себя познать во всех краях,
Так в худýре только обитают…
В мире он отсутствует земном,
Гъáиб, скажем. Дело же в ином:
Сердцем – здесь и в мире сокровенном,
На виду во всём обыкновенном.
В одиночестве и средь людей – такой.
Всё на вид – одно и без различий.
Скрыт завесой внешних всех приличий.
Но для мира этого – совсем чужой…
Лишь таких Святыми называли,
В мире не всегда такого знали.
CLXXXVI
У Факъúра методов познанья
Бога в мире этом нам не счесть.
Лишь «нуждаясь в Боге» он признанья
Достигает Сýфием – вот честь.
Фáни – он, что в Боге растворился,
В Гъубудúе этим утвердился,
Где фанá – забыл он кроме Бога
Всё на свете, значит этого много.
Гъубудúя – Бога верный раб.
Льётся свет божественный Аллаха
Рубубúей в хусусúя. Краха
Знать не может, кто войдёт в тот Баб.
Отсвет Мощи Бога у факъúра,
Качеств Бога он впитал без мира…
CLXXXVII
Сам Пророк нам раньше говорил,
Чтобы качеств Бога мы впитали.
Для того, кто это воплотил –
Все созданья частью его стали.
Радуется с ними и страдает,
Боль их – как свою он ощущает.
И на зло ответит всем добром,
Где перо – рубил он топором.
Сам Пророк пример нам подаёт.
В битве в голову он ранен, выбит зуб,
И возмездья Неба просят тут, –
Но другой дорогою идёт:
«О Аллах, прости же их, не знают
Истины Твоей». Вот и плутают.
CLXXXVIII
Качество Пророка то – усвой,
Коль Наследником его ты стать собрался.
Стал Святой таким. И он – Герой,
В большинстве Наследства расписался.
И похвальных качеств будет много,
Час от чáсу – больше, так дорога.
Ибн уль-Арабú нам всем покажет,
Силу Шейха Истиной докажет.
Шейх мечту мурúда воплощает,
Коль умрёт негаданно-нежданно,
Не достигнув Цели, что желанна,
Так друзей, врагов не забывает.
Пусть о нём плохое говорили –
Уговор с Пророком будет в силе.
CLXXXIX
Осветим ещё один момент.
Бурю он эмоций вызывает,
В век наш ложь, взойдя на постамент,
Истину привычно отвергает.
Но в Маджмýгъат уль-Фауáид посмотри,
Триста двадцать пятой нос утри
Там страницей, правду кто не хочет,
Где Имам о Правде наш хлопочет.
Все Четыре из Мазхáбов там –
У Пророков и Святых просите смело,
Коль сýнниты вы, и нет вам дела
До глупцов, где ересь будет в хлам.
Был Сорок Седьмым после Пророка,
Хоть сейчас от нас уже далёко…
CXC
То далёко – образ. Близок он.
Да рассказ наш надо продолжать.
Кутб ад-Дúн Хайдáром был силён
Дéрвишем мурúд. С чего начать?
Шейхом Сухравáрди – громом молний –
Ас-Сафú, Аллах, Ты нам наполни.
И в его Рибáт мурúд пришёл,
Тот, что Кутб ад-Дúном всё обрёл.
Просит Шейха своего еды.
Шейх Умáр, конечно же, услышал,
И слуга с едой в поход там вышел.
Хоть и много утекло воды
С той поры, однако, продолжаю,
Где Величием Святых и обретаю.
CXCI
Дервиш благодарен. Не Умáру.
Сухравáрди то, конечно, знает.
Шейху – своему, опять Хайдáру.
Да слугу для нас и вопрошает.
Тот – считает дервиша глупцом,
Объяснения оставим на потом.
«Ради Бога, Шейх мой Кутб ад-Дúн,
Не бросай нас, ты у нас – один».
«Ест – твою еду. Благодарит
Он совсем другого, не пойму,
И его глупцом лишь назову».
Сухравáрди Шейх всё объяснит:
«Всё благое – явное и тайно –
Через Шейха Богом». Неслучайно.
CXCII
Лишь одна бывает в мире дверь,
Пусть со всех сторон придёт добро.
Дверь та – Шейх твой. Верь или не верь.
Дервиш знал то, всем глупцам назло.
И Святые, встав на Путь Аллаха,
Получили честь спасти из праха
Всех богобоязненных, возглавить,
Как его направили – направить…
Для мурúда станет он отцом,
Как сказал Исá – вторым рожденьем.
В мир тот сокровенный восхожденьем,
Что мы Малакýтом назовём.
Знанья сокровенные получит
И Наследником Пророка мир озвучит.
CXCIII
Как же писаря такого полюбить
Люди могут? Нет, и не полюбят.
Их команд не слышит он, чтоб жить,
И слова его не приголубят.
Людям – их команды выполнять.
Слушать только их и ублажать.
«Истина» там выгодой приходит,
Он же – в Боге Истину находит
И в Пророке. Что оплот один.
На Аллаха и Пророка лишь опора,
Потому с мирским и людом сора.
Лишь Пророк – мой в мире господин.
И Имам Шамиль спасал из плена,
Перед ним лишь согнуто колено…
CXCIV
Но к Устáзам я вернусь опять.
Если нет его, шайтан – учитель
У такого. И не продолжать,
Мой сломался громкоговоритель.
Груб опять, я снова беспощаден?
И напором гнева многократен?
Есть лекарства лёгкие, признаю.
Их я в сказках детских наблюдаю.
Человек – красив, одет прилично,
Суперкар, свой остров у него,
Самолёт Фальконом из всего,
Что в мечтах находится обычно.
Смысла нет – и я не говорил.
Был он – мёртвый, но не я убил.
CXCV
Внешне он – живой. Но не ко мне.
У него поклонников хватает.
Только проиграл он в той войне,
Пулю в голову от Мрака получает.
Что с таким мне обсуждать, скажи?
Умер он давно, погиб во лжи.
А потом я должен оживить
Для того, чтоб снова дать убить?
Правду в жизни слушать не хотел,
Оживить могу того – кто не услышал,
Не успев – хотел, хоть сроком вышел,
Для таких Стрелою прилетел.
И тянуть не стану из болота
Тех, кому во мраке жить охота.
CXCVI
И Устáзы руки умывают,
Если человек избрал свой путь.
Двери в сердце жёстко затворяют,
Сожаленья нету там ничуть.
Если Бог к такому охладел –
И Устáз в нём пользы не узрел.
Ад – большой. И места многим хватит,
Мышке ненасытной сыр в расплате.
Жёсткость в деле этом, всё ж, – нужна.
Панибратства в деле не признаю,
Хоть и мягкостью – всё копья заостряю,
Где дистанция для пользы быть должна.
Нам почёт и слава ни к чему,
Польза – делу, людям – по уму.
CXCVII
Мотылька спасти, конечно, можно.
Для того Устáз нам в мире нужен.
И ответ приходит односложно,
Повтореньем голос мой простужен.
Правду должен человек искать,
Сам пускай не знает – будет знать.
Хитростью и выгодой не жить,
И к такому Правда будет плыть.
Только сорт такой встречался редко.
Может, жестковато решето,
Может быть, опять сказал не то?..
Только пущена Стрела давно и метко…
Книгу Судеб тот переписал,
Кто, смирившись, спесь свою признал.
Общество Святого. Рáбита – духовная связь
CXCVIII
Осторожен будь, когда ты смотришь,
Ведь обманчивая внешность у Святого.
И найдёшь не то, чего попросишь,
Их Господь – Аллах. И нет другого.
Кем его увидишь – то найдёшь.
Часть свою у Счастья так берёшь.
Если только знаешь, что Святой –
На экзамен ты попал и непростой.
Многие экзамены видал,
И экстерном золото бывает,
Мысль одна об этом восхищает, –
Но труднее в жизни не встречал.
Ни к чему отца Лахáба доброта –
Не Пророк был для него, а сирота.
CXCIX
В Йемене нашёл аль-Каранú,
Что Увéйс из племени Мурáд.
Жил он с ним в одни и те же дни,
Но Спасителя лишь разглядел, и рад.
Хоть его ни разу не встречал,
Много лет он сердцем ожидал.
Рáбита – такая, что Любовь,
Оживляет мертвечине кровь.
Увейсúя имя получила
От него, и знает то народ.
Суфий там дорогою идёт
Непростой, где в духе только сила.
Баязúд такой и Хамадáни,
Шах Бахауддúн в Узбекистане.
CC
Ритм Корана Сам Аллаха меняет.
Не поэзия, конечно, то. Но всё же.
И хорей там с ямбом отдыхает.
И тягаться с ним – себе дороже.
Знаньем Бога от Святого дышит,
Пусть не каждый это и услышит.
Кровь Абý Ханúфы – чистый яд,
Скорпион вкусил и был не рад.
Умер скорпион от яда вмиг.
Года два до смерти остаётся,
Здесь увидит Тарикáта солнце
Наш Имам, иначе бы погиб.
Так он говорил, меня спасая,
Здесь конец. Центýрия Вторая.
CCI
И тем более – Святой, что чистый яд,
Он пары такие излучает.
Кровь там не нужна, нам говорят,
Книга знаньем твёрдо утверждает.
Потому опасен так контакт,
Нужен в деле этикет и такт.
Многие к Святым уже входили
С верой – и неверным выходили.
Сущность лишь усиливал Пророк.
Проявлялась суть у человека,
Мрак иль свет, пусть тягота иль нега.
И Святой нам суть сменить не мог.
Но без встречи с ним – нужна огласка:
Молоко в айран ведёт закваска.
CCII
Мир устроен так. Иного – нет.
То не я придумал скуки ради.
К свету чтоб прийти – нам нужен свет,
Мраком шёл «мечтающий» об Аде.
Хоть и не мечтал, да шёл туда.
Месяц дни недели и года.
С ним идущих я уже не трону
И привыкну к фьючерсному стону.
Биржи все и акции летят,
И стратегия атаки неудачна,
Хоть и рекламировалась смачно,
Да вот косточки в геенне не сгорят.
Оживляют вновь – придать мученью,
Так и вечность предана забвенью.
CCIII
И геенной не пугал народ,
Путь другой в том деле выбираю,
Остановку лишь назвал – вперёд,
Но транзитом к Раю призываю.
Ибо цель, не Рай – Аллах Один.
Тарикáтом в деле победим.
И ноутбук – чтоб детям забавляться,
Можно и постарше наиграться.
Только создан был он для людей,
Чей удел от времени двузначен
И секундой будет обозначен,
Бизнесмен пусть, программист – скорей.
Тарикáт не в Рай ведёт от Ада,
Он – трамплин, где Бог Один награда…
CCIV
Монотонность усыпляет мирно.
Сменой декорации займусь.
Постоять не выйдет в деле смирно,
Выше солнца Солнцем поднимусь.
Сколько слов уже употребил
В Ас-Сафú – и критик подзабыл.
Слаб я в этом деле, чтоб считать,
Надо будет пятницей верстать.
И в неделю пятниц будет семь.
Волк там есть, чтоб в лес не убежать.
Чем же мне гурмана ублажать?
Бить ли óземь иль бросать назéмь?
Фантик к шоколадке подбираю,
Плитку на виду не оставляю.
CCV
Суть истории нам в деле здесь важна.
Информацию в тот фантик облачить,
И поэзия для этого нужна,
Да Хафúза чтоб повеселить.
И на Мастера смотреть всегда приятно,
Мудростью бессмертен безвозвратно…
Он – как бесконечность. Не достичь…
Сердце разбудить Аллаха Бич.
С ним тягаться глупо и смешно:
Курс простой из знанья излагаем,
Хоть и знанья непросты, признаем, –
Праведно что в мире, что грешно.
Соус блюда может быть любой,
И набор продуктов хоть простой.
CCVI
И стихами легче записать,
Способ тот давно проверен в деле.
Сам Он милует строкою нас, видать,
Проявить познанье Духа в теле.
Где рассказ о важном утомляет,
Слабостью своей душа зевает.
И уловки к делу подойдут,
К Цели той Путями приведут.
Мир устроен так, уже постфактум,
И смириться, и признать придётся.
Неприятель, может, улыбнётся.
Спишет Небо радость артефактом.
Терминов заморских соль вбирая,
Сахар попугаем грыз без чая.
CCVII
Образов Восточных мир – иной.
И, хотя я в нём не разобрался,
Родом был с Востока наш Герой,
Хоть до Мáгриба легко за век добрался.
Святости – широты все равны,
Коли есть там Истины сыны.
И меридиан любой подходит
В век любой и при любой погоде.
И хорей слогами хоть пестрит,
Ямб в газелях иногда находим,
Извинения при всём честном народе.
Ведь смиренного и Бог Сам наградит.
Стал высоким что-то пьедестал
Для того – кто не был, не слезал.
CCVIII
И нещадно Воду наливал строфой,
Стал Сохрáбом, чтоб Огонь разжечь.
Но в итоге – шёл Тимур домой,
Где Железом ненависть прожечь.
Сам того пускай не понимал,
Может, строил иль крушил, ломал.
Грандиозность цели всё сражает,
В миттельшпиль дебюты превращает.
Дюжина Тумéнов – страшно очень.
Тем на свете много описать.
Даст Аллах, чтоб ложь всю раскромсать,
И поэзия в том деле между прочим.
Апология и Функция в разделах,
Где Индукцией закончится всё дело.
CCIX
Цель когда я вижу – веселей.
Страшно много, невообразимо?
Всё неважно. Так идти быстрей,
Быстрота и чёткость мной любима.
Темперамент в каждом деле свой.
Хоть уже и в старости седой,
Да глаза горят, чтоб двигать дело,
Пусть движенье трудно, неумело.
Спектр у задачи – грандиозен.
Ведь начинка у конфеты будет
Та, что сердце спящее разбудит, –
Маршалом солдат амбициозен.
Битвы той страшился я давно:
Хай-Диви – не старое кино.
CCX
Выхода же – нет. Осознавая,
Это всё, где темы всё трудней,
Дань Святым Суфизмом отдавая,
Где Пророк наш – стержень всех стержней.
Спорт для профи пусть не всяк признает,
Положенье дел не удручает.
За медалью кто в финал идёт,
В этом деле злато признаёт.
И о том в Аўтáдах говорили,
Тяжело в бою – нужнó уменье,
Потому теорией ученье,
Столб опорный дела там забили.
Да напомнить для себя придётся,
Так и сердце прорубью проснётся.
CCXI
Снова нить уходит между пальцев?
Видят всё стратеги стороной.
У пчелы, конечно, будет жальце,
Хоть и мёд товар там основной.
Обращением вниманья не привыкли
Дело делать, от людей отвыкли.
Видно, делу польза там сегментом,
Чтоб воспользоваться радостным моментом.
Надо слов побольше разных вспомнить,
Сколько ж слов из Словаря я знаю?
Может быть, на старость посчитаю.
Да словами строфы не заполнить.
Содержанье строфы заполняло,
Служба Неба не меня склоняла…
CCXII
Делом Служба неба занималась.
К Ас-Сафú – прямое отношенье
Будет там, пусть много дел осталось,
Пусть не то для всех произношенье.
Как гурману не потрафить сразу,
Затянуть деленьем интерфазу?
Но течёт река сама собой,
Каплей свежей стану в речке той.
Свежесть – дефицитна под Луною.
И свежо нечасто здесь бывает,
Где отсутствие её всё удручает,
И известно это нам с тобою.
Как же ты собрался говорить
Долго так и свежесть сохранить?..
CCXIII
Размышленья в деле помогают,
В темах сложных нужен перерыв.
Ни о чём что речи – расслабляют,
Виден – Океан, гора, обрыв.
Если кто-то крейсер быстроходный,
Субмариной сто узлов подводной –
То таким, конечно, скукота.
Та ли публика или она не та?
Мне ли знать, что Мáдадом гонимый,
Я – простых обычных дел не мастер.
Триллер, фэнтэзи, дорама и блокбастер.
Публика сейчас – народ ранимый.
Всё дискретно квантами исходит,
Размышленье место так находит.
CCXIV
Можно десять раз подряд и половину
Всё напомнить, указать, сказать.
Чтобы только выявить причину,
Вектор нужен в деле ускорять.
Направление движенья всё решает,
Модуль здесь, конечно, помогает.
Только альфой вектор здесь идёт,
Бетой – модуль, и своё возьмёт.
Если двигался, куда совсем не надо,
И пускай коробка скоростей
С наворотами цилиндров, лопастей –
Всё одно, неведома отрада.
Перекрёстками народ сейчас застрял,
И Святой надежду в деле дал…
CCXV
Если знал – где Правда, пусть не шёл,
Признавая дело без остатка.
Делу был не враг, хоть не орёл,
Не пчелой пускай и пусть без взятка.
Но сейчас Суфизм – наотрицали,
Модой дело движется к печали.
Отрицание – к неверию ведёт,
Кто ступил туда – уже дойдёт.
«Юзаккúхим» там шутить не будет,
Ведь неверием за букву наказали,
Шесть тех букв уж не простят, едва ли.
Караваном оппонент прибудет.
Место назначения – известно.
Что геенной звать, пусть и не лестно.
CCXVI
Жёстко правдой грани различить,
Недомолвками уже по горло сыты.
Время разное – не мне людей учить,
Раз Яджýдж с Маджýджем не разбиты.
И Исá с Махдú коль не пришли,
Мысли дело снова увели.
Апологией силён как никогда,
Помогают в деле том года.
Терапия процветает складно,
Дело делает своё, я понимаю,
И хотя эффект не наблюдаю,
Хирургией чтобы неповадно.
Два Хирурга к нам с Небес идут,
Терапии время вышло тут.
CCXVII
Их приход уже не за горами.
И Даджáл-Антихрист на подходе.
К Суфиям вернёмся снова с Вами,
Пусть не пикниками на природе.
Большинство Путём идущих – гибнет.
И Великим тезис тот возникнет.
И причин хоть видится и две,
Главной там – не каша на воде…
Противление Святому и любовь,
Что сильнее в сердце том к другому,
Лишь Аллах с Пророком будут к Дому.
Остальным – подпортишь делу кровь.
И Святых на свете будет много,
Для меня – лишь мой. Моя дорога.
CCXVIII
Главное, не молоком что каша,
Что – не верит сердцем тот мурúд.
Потому печальна песня наша,
Доступ дьяволу к таким всегда открыт.
Он в Святого качества не верит,
И сомнением опять и вновь проверит.
Есть иль Мрак, иль Свет – другого нет.
Океан – не двигатель, багет.
Но пути назад там не бывает,
Битва коль идёт – не жди пощады,
Дьявол в плен уж не возьмёт. Не рады?
Потому никто не приглашает.
Жёсткостью известен Накшбандиец,
Отшивает всех как кровопиец.
CCXIX
Если только свой – тогда дойдёт,
И годами ждали раньше, знаю…
Посторонний же – легко уйдёт,
Быть хоть посторонним не мечтаю.
Но другие есть Пути – милей,
Примут там попроще и быстрей.
Есть такие – сразу принимают,
В мире Шазилúей называют.
Но пришедшим – выхода уж нет.
С эгом Битва – никого не звали.
Кто ушёл – гяурами назвали,
Пусть не этот – и другой есть свет.
Потому – подумай хорошенько,
Чтоб за шапкой не своей не бегал Сенька.
CCXX
И с Исламом песня, вроде, та.
Всех желающих к нему легко зовут.
Квинтэссенция вопроса здесь проста –
Настоящий коль Ислам был тут.
Не мечты пустые, суррогат –
Именно такому мир и рад.
Настоящий же Ислам – всё оживляет,
Ну и кто такое в мире наблюдает?..
Королевой красоты пленён
Будет каждый – это точно знаю.
Потому шпионом называю
Кто ушёл, хоть был и обращён.
В век иной такого убивали,
Хоть сейчас порядки мягче стали.
CCXXI
Аллегория с Путём, увы, понятна.
Кто ушёл – тот был убит духовно.
Песня та для многих неприятна,
Хоть и высказано было многословно.
Только дóлжно в деле правду знать,
Недомолвками лишь дело убивать.
Недомолвка мудростью бывает
Коль не ложь и делу не мешает.
Мудрость с хитростью народ не различал,
Мудрость – польза людям без вреда.
Хитрость – лишь себе, другим – беда.
Потому и карандашик взял.
Всё не масленица не коту ни к месту,
Лишь красавицу я выберу невесту.
CCXXII
Если просто в Рай – Святого хватит,
Признавать его, не враждовать.
Не корил я склонного к зарплате,
Буду дальше дело продолжать.
На Талхúс теперь заход второй,
Сейфуллá-Кадú, Велик Святой,
Говорит – Аллах Всевышний коль жалеет,
В сердце так рабу внушить сумеет:
Пожелать и встать на Правды Путь.
И шайтана то желанье жжёт,
Что мурúд взгляд Шейха обретёт,
Благосклонный взгляд – вот дела суть.
Если ж, человек то обретает,
То шайтан в огне тотчас сгорает.
CCXXIII
И Мухáммад аль-Бакрú сказал,
В подтвержденье сказанного выше,
Если только то шайтан узнал, –
Был нам Кутб Мастýр уж выше крыши –
Если к Шейху человек идёт,
Драгоценность Мира там найдёт.
Воинство своё шайтан направит,
Завистью и ненавистью в сплаве.
Истину не хочет чтоб вкусили,
Человеком был шайтан низвергнут,
Люцифером в дьяволы отвергнут,
Хочет он – чтоб люди всё забыли.
Неизвестен мне исход в войне,
Счёт какой – не видно на стене…
CCXXIV
Лицезренье мыслью мы признали,
Сущность духа – рухáнúя здесь,
Это действо Рáбитой назвали,
Много этажей в том деле есть.
И Духовной Сущностью коль связан
Со Святым – шайтану путь заказан…
А Святой – он постоянно с Богом,
Будешь ты там рядом за Порогом…
Видов шесть у Рáбиты мы знаем,
Нужен Мастер делу обучить,
Практика нужна и ею быть.
Потому и речь не углубляем.
Путь кратчайший нужен до Аллаха?
Рáбита. Коли твоя папаха.
Оживление
CCXXV
И в хадúсе нам Пророк сказал:
«Бога есть рабы, их взгляд один
Счастья человеку столько дал,
Что не омрачится в жизнь». Благодарим
Мы Аллаха за Его Щедроты,
Море бесконечное заботы.
Взяли Рáбиту мы Зúкра посильней
До конца своих подлунных дней.
Свет Аллаха – на лице Святого.
Гъáриф светом Бога наделён…
Видишь? Покорился? – Оживлён.
Можно и пожить, достичь такого.
Это – если ты его увидишь.
Если он узрит тебя – то не опишешь…
CCXXVI
Потому Асхáбов превзойти
Невозможно. Как бы не старался…
Лик Пророка видели они,
Свет такой не всем всегда давался.
У мурúда с Шейхом будет то же,
Приближённо-отдалённо всё же.
Взгляд один на Шейха наделяет –
Тыщу лет молитвы обгоняет.
Это взгляд духовный или в жизни.
Пусть не всем то надо, обойдутся,
Но и Счастьем наделённые найдутся,
Хоть народ сейчас, увы, капризный.
И о Сýхбе разговор давно грядёт,
Только избранный для Счастья то поймёт.
CCXXVII
Снова Шейх Умáр Сухравардú,
Книга есть Ауáриф уль-Магъáриф.
Он – эпоним братства и Пути,
Что Познавший Бога, значит, Гъáриф.
И совсем забыл сказать я ране,
Чтобы знали все и мусульмане:
Тот мертвец – кто в мир сей погрузился,
Очищеньем сердца Путь открылся.
Оживленьем это назовём,
К Богу обращается посредством
Технологии Суфизма, будет средством.
Потому и к Богу призовём.
Сухравáрди в деле был светилом,
Освятится ввек его могила.
CCXXVIII
Сýхба праведным – воздействием владеет,
Дружба же с любовью всё усилят
И привяжут к ним. Уразумеет
Человек всю мощь – что есть Сильсúля.
В вольном изложеньи привожу
Текст из книги. Далее скажу,
Шейх Умáр там, видно, улыбнулся,
Отчего-то вдруг весь драйв проснулся.
С братом встреча – даст свои плоды,
И общеньем – сторона влияет,
Сильный правилом своим определяет.
Даже взглядом на него уже бодры.
Взгляд на образы влияет на характер
У смотрящего. Такой у нас адаптер.
CCXXIX
Долго коль смотрел кто был в печали –
Сердце грустью и себе заполнишь.
Радость наблюдал? Уже сказали,
Что от радости ты мало что и вспомнишь.
Если взгляд твой и тебе не помогает,
То и слово от него не окрыляет.
Дикого верблюда с укрощённым
Вместе помещаем мы в загоны.
Вместе быть – и действует на всё.
Пусть животное, растенье, неживое, –
Бога правило одно, оно такое.
Сильный там опять берёт своё.
Рядом с мертвечиной пропадают
И вода, и воздух. Люди знают.
CCXXX
Сорнякам не место на посеве,
Потому прополкою и занят.
Сказано Святым совсем не в гневе,
Горизонты знания нас манят.
В душах же тех благостных людей
То влиянье будет посильней.
И Инсáном человека звали –
Чувства привыкания связали.
Ко всему – хорошему, плохому.
И усилится оно ещё к тому же,
Такова Любовь. Так почему же
В мире этом места нет иному?
Дружба и общение – раскроют
Поры Духа, знанием накроют.
CCXXXI
И цитату здесь мы прерываем.
Так общение с людьми преображает,
С добрыми общаясь – открываем
Мы в себе добро, что побеждает.
Но с плохим кто там общался будет
Вскоре сам уж плох, туда прибудет.
Нет, не сразу. Тихо, постепенно.
Безвозвратно только, непременно.
Буду я с хорошим. Хоть плохой
Сам я по натуре, так уж вышло.
Но Закон Небес совсем не дышло.
Праведностью и дышу одной.
И Пророк наш людям говорил:
«Человек лишь с тем – кого любил».
CCXXXII
Вида три сподвижников мы видим.
Первый – любит, следует и верен.
И такого вовсе не обидим,
Что Страданьем на Пути проверен.
Вид второй пришёл за баракáтом,
Не любя и следуя накатом.
Пользу, всё одно, такой получит.
Третий вид изрядно нас помучит,
Что пришёл Святым-щитом прикрыться.
Чтоб молва побольше разнеслась
И его лихая понеслась,
В гневе Бога чтобы укрепиться.
Третий тот – давно желал плохое,
Может, удивительно такое…
CCXXXIII
Чистотой кто сблизится – узнает,
Будет он ведóм опорой в них,
И опеку над собой признает,
В общем, – счастлив у такого стих.
Кто искал прибежища – укроют,
Любящего их – слезой умоют.
И на Путь Достойнейший наставят,
Благодать свою ему отправят.
Хúрку коль надели на него –
Цепь преемственности, то есть Тарикáт,
Так об этом книги говорят, –
Доведут и до Познания Его…
Так введут в свой круг. Не векселя.
Служит в этом деле Сильсиля.
CCXXXIV
Каждый человек нуждался в высшем,
У Аўтáд в Актáбах есть нужда,
И Абдáл Аўтáдами услышим,
Праведных – в Абдáлах, так всегда.
И неведающий в праведных нуждался.
И мурúд так к Шейху привязался.
Держится за Нúсбу мёртвой хваткой,
Духа связь, помечена заплаткой.
Пусть и не знаком пока он с ним,
Но Аллах уведомит Святого,
В помыслы войдёт он их – готово.
Стал одним из них теперь за сим.
Лишь Любовь и Искренность решали,
Выйдя позже всех – всех обогнали…
Ас-Сафú: почему окталогия (самáния, восьмерица) и такая объёмная?..
CCXXXV
Полтораста или двести двадцать
Тысяч строк Бхарáта сыновей.
И умножить в два, хоть не пятнадцать, –
Вьяса, что кыргызов, подлинней:
Что Манáс – сверх полумиллиона,
Хоть в четыре сотни оборона.
Три десятка – Троя, Одиссей,
Грек Гомер трудился много дней.
Мы же начинали Посещеньем,
Чтоб узнал народ всю правду края,
Падчерица власти где младая,
Что История, приходит проясненьем.
Тысяч в семь там строчек уложились,
Да в Аллаха План не поместились…
CCXXXVI
Плана Бога я тогда не ведал –
Сотня, двадцать и ещё четыре
Тысяч бейтов. Жил и спал, обедал,
Может, не по мне все эти гири?
Сод летит, не зная Апологий,
Функция там избежит трилогий.
В окталогии, Аллах Айтса, войдёт
Ас-Сафú – Индукцией добьёт.
Тем на Свете много. Что ж, признаю.
И одна другой поинтересней,
Средь людей пускай она безвестней,
Бейты – в Áльфы, Легионы с краю.
И везде – Сквозное Исчисленье,
Есть инжир. Наварим же варенья.
CCXXXVII
Бейт – четыре, а в газелях – две
То строки. Двустишьем не писали.
Да, вот так. И вновь скажу тебе –
Будет что узнаю я едва ли.
Строк в четырнадцать известною строфой
Я писать не думал – План иной.
Хоть сонетом то не называю,
Так себе границы расширяю.
Шпúца семь медалей знал народ.
Фелпс – квартетом двадцать два из злата,
Всем статистикам назло. Вот так, ребята.
Повезёт тому – кто сам везёт.
Зависть в сердце Бог искоренил,
Пожалел. Ведь я ленивым был.
CCXXXVIII
Там язычество воспето в сотни строк,
Тысячами сзади посчитаем.
В нашем деле – лишь Аллах, Пророк,
Ас-Сафú, как можем, расширяем.
Хоть не числами, а сущностью сильны.
В мире – математики сыны,
И для них процесс подсчёта ясен,
Лирикам пускай и безопасен.
Граней – много. Только мир – один.
На войне, за правду, в сердце смелом –
Много у клинка работы делом.
Лишь Аллах твореньям Господин.
В силу слабости своей, пусть неумело –
Есть Аллах, Пророк. – Вот наше дело.
CCXXXIX
Рифмы много разной ожидают,
Где до ожиданий дела нет.
Бесталанностью, наверное, склоняют,
Знает мнимый всё апологет.
И ножом насквозь проходит строчка.
Стада – нет. Ведь в деле – одиночка.
Знать давно не хочет ничего,
В Ас-Сафú добьётся своего.
Ось координат пересеклась.
Жизнь закончится и всё пустое сгинет,
Не останется и славы той в помине.
Наша же – с Аллахом началась.
Если Он Один всегда доволен,
Критик говорить любое волен.
CCXL
И изысков у поэзии опять –
Изощряться долго, нудно, мрачно.
Стар уже в такое я играть,
Молодость провёл пусть неудачно.
И равняться на кого-то вновь –
Есть Хафúз, газелями любовь.
Да строфа Европе попонятней
И четырнадцать из строчек позанятней.
Можно паузы брать, передохнуть,
Потому вошёл во вкус отменный,
Хоть не функцией, где модуль переменный,
Долго очень собирался в Путь.
До мечты моей – ещё добраться,
В Небо Сóдом надо разогнаться…
CCXLI
И Седьмая Книга здесь главой
Скоро завершиться очень хочет.
Сердцем кто идёт, не головой,
Мало расписанием хлопочет.
Вольный стих за Волей полетел,
Пусть не я опять того хотел.
Ас-Сафú пугает глубиной?..
Викингами, руникой, Струной,
Что в Теории последней написали?
Записи навряд у изголовья
Здесь найдут ценители сословья.
Жанром новым мы не открывали.
И задачу Ас-Сафú – не знаю,
Хоть Самáния её и называю.
CCXLII
Может, там сказал кто в адрес Бога,
Разогнал Титаник свой на льдину.
Айсбергов у Океана много,
Я же в деле выбрал субмарину.
Так за жемчугом сподручнее нырять,
Но не Немо, я скажу, чтобы восстать.
И романтики для юных здесь хватает,
Пусть Сакрадемú не впечатляет.
И таких к Хафúзу направляю,
Где тюрчанку ты найдёшь всегда в кабá,
Красотой безмерной что права,
И в Ширáзе уж не заплутаю.
Но в Тебрúз приехать мне придётся,
Мало времени для дела остаётся…
CCXLIII
Мне хватало в деле Посещенья.
Было дело так, скажу, вначале.
Да газель-инжир – вкусней варенья,
С Неба Планом мне уже прислали.
Рубаи Шатрами позже ставил,
Здесь Аллах не одного оставил.
И в Ахрáме пирамиды все залил,
В двух словах не скажешь – Щедрым был…
И Весна пришла стихом прекрасным,
Романтической строкою непонятной,
Математики поклоннику занятной,
Городом Любви придя негласным.
Но в него Аллах не всех пускает,
Так история те бейты опускает.
CCXLIV
И Сакрадемú пришла нежданно,
Где газели море заштормило.
Высказался более пространно,
Да в Любви из Вечности вся Сила.
Да – в Суфизме Тема Основная,
Раз так в эго вбуривался с края.
Величинами Имáма Два дойдут,
Многое во многом разгребут.
Торопиться незачем, наверно.
Жизнь у мира вышла на прямую,
Где толпа пошла напропалую,
Энтропия ход свой знает верно.
Хоть я с беспорядком не дружил,
Больцман ту константу заслужил.
CCXLV
И теперь Султаны, что Четыре.
Аналогия здесь общая, понятна.
Где начало – точкою в пунктире,
И судьба пряма и не превратна.
Много интересного расскажем.
Интерес сейчас, быть может, странный,
Есть Читатель, что Обетованный.
Для такого разгоняю Сод,
Бог поможет, Фикх Познаньем строчим,
Что трамплин для Сóда, между прочим,
Ищущий там многое найдёт.
Писарь сам нашёл уже немало,
Милость Неба – многое прислало.
CCXLVI
Темп уже под Новый Год спокойный.
Снега нет ещё, пока не видно.
И октябрь ждёт нас сверхдостойный
Ашурóю в радость, не обидно.
И Сакúна в деле помогает,
Слабостью кто слаб – приободряет.
Понимаешь – мир земной как сказка,
Что капкан, уловка и указка.
Коль дошло дыхание Святого –
Силы вмиг откуда-то приходят,
Нервы успокою все, не взводят.
Чудо Духа стоило большого.
Счастье то не даст Бог омрачить,
Коли смог Святого полюбить.
CCXLVII
Цель у жизни – как таких найти,
Хоть они всегда тебя находят.
И дойти помогут на Пути,
И к самим себе тебя приводят.
Дух его притянет – и найдёшь,
Гравитацию такую не поймёшь.
Там пространство/время не такое,
Легче-проще всё, скажу, не скрою.
Лишь бы ты нуждался изначально.
Остальное – сделают они,
Было раньше так и в наши дни,
Да нуждался мало кто, печально…
Раньше «сто – один» так счёт считали,
А теперь и тысячу назвали…
CCXLVIII
Ас-Сафú свою задачу знает,
Хоть я с ней пока и не знаком.
Горизонты знания взрывает,
Всё определит Его Закон.
И задача трудной показалась,
Хоть совсем не малость там осталась.
Я-то думал Фикх в конце придёт,
Только Сóдом в Небо сокол – взлёт.
Легионов Двадцать Восемь будет?
Десять тысяч строф? Уже немало…
Дальше же история молчала,
Подсчитав, что было, будет – вкупе.
Апология приходит с опозданьем?
Функция с Индукцией признаньем.
CCXLIX
И хотя опять не понимаю
Многого – размеры сотрясают.
Бейты лихорадочно считаю?
Пусть трясутся те, кто посчитают.
Для удобства свой веду я счёт,
И полегче дело так идёт.
Хоть Госплан на Небе прописался,
Писарь на Земле обосновался.
И жалеть не хочет ни о чём.
Дело он своё – хоть плохо – знает,
Каллиграфией немногих напугает,
Мне зачем? Я – малый водоём.
Место я своё давно искал,
Много тысяч строчек записал…
CCL
И подсчёт идёт без остановки,
Хоть народ и гибнет за металл.
Кое-кто не поддаётся ковке,
Был он тем – кем будет и кем стал.
Философий тех не признавая,
И Религией до Цели достигая.
Мне транскрипции философов зачем?
Есть Пророк, Святой. И хватит всем.
Если же кому-то не хватает:
Нужен только свой велосипед,
Пораженье слаще там побед,
То такому – умный уступает.
Смысла спорить там, увы, не вижу.
В деле этом не ценили грыжу.
CCLI
Спорщиков же на земле хватало.
Я устал от споров, постарел.
Видел на веку таких немало,
Ставил на себя кто самострел.
И другого в жизни – не увидишь,
Хоть простишь его и не обидишь.
Только сущность спорщика взяла
Там своё, налево увела.
Право видеть спором не хотелось.
И жирафа сделать бегемотом
Не получится и всем честным болотом,
И пускай там всё вокруг вертелось.
Трансформацию одну я понимаю –
Эго в Ангела Суфизмом превращаю.
CCLII
В деле нужен там всегда Святой.
Хоть и строчки льются гладко, складно.
Много есть куплетов в песне той,
Нервных сил натратишь ты затратно.
Рифма пользой дела оживёт,
И пускай для многих – сумасброд,
Сумасброды – в гений утопали,
Их глупцы не раз, не два «спасали».
Гений – далеко. Не претендую.
Сумасбродом, может, не считают,
Улыбаются в лицо, вдали кивают,
Небо всё расчистит зачастую.
И спасибо Небу говорю,
Плохо зная, но – благодарю…
CCLIII
Небо ход Земли определит,
Кто не знал – пометку может сделать.
И Стрела Хайдáрова летит,
Хочет кто перегонками бегать.
И фильтрация народы ожидает,
Суть опять ход дела выявляет.
Кто кем был – проявится лишь тем,
Ход – один, хоть много в мире тем.
Схемой в рифму я не попадаю,
Замечтался, видимо, опять,
Мáдадом легко мне сочинять
И писать о том, чего не знаю.
Диктор сводку метео читал,
Хоть циклоны никогда не знал.
CCLIV
Практикой теорий не разбавить,
Практика – ленивого причал.
Докторской за знаньем приударить?
Скука лекций – я уж отскучал.
Теоретик знает всё по полкам,
Дела он знаток, что скажет с толком.
Я же пекаря простого полюбил,
С детства знанья выпечкой запил.
И на глаз, на взгляд определяет,
Был когда-то тоже подмастерье,
Мастером впитал печи поверье,
Детям в радость он в торты играет.
Знания на кухне получали,
Академий скуки не признали.
CCLV
Абу Бáкр и Алú, Усмáн
И Умáр – все практикой достигнут.
Где карт-бланш им полный будет дан,
Память о себе в сердцах воздвигнут.
И дипломов нет там и оценок.
Кембридж с Гарвардом уходят за бесценок,
И Сорбонну с Оксфордом добавим,
Эго трансформацией разбавим.
И полмира знаньем покорили?
Нет. Не знаньем. Воплощеньем Знанья.
В мире не найдёшь тому признанья,
Виртуальным миром и дожили.
Только там у них Супергерой,
Мы же – на земле хотим с тобой…
CCLVI
Виртуально сказки прирастали.
Совершенство – только там. Ну, что же.
И с Криптона, вроде, прилетали,
Коль своих мы воспитать «не можем».
Кто сказал – не можем? Коль не знал
Ты такого – сам и проиграл.
Только выигрыш в деле я признаю,
Хоть транзитом в деле надо к Раю.
Суперсила? Мёртвых оживить
Мог Исá и Накшбандú так может,
Абдуль-Кáдир в деле нам поможет,
Много есть чудес, чтоб отцедить.
Чудеса Святых ещё опишем,
А пока мы в деле дальше движем.
CCLVII
И намéреньем опять своим займёмся.
Пусть оно плодóм Любви бывает,
Нету древа – значит, перебьёмся,
Древо той Любви кто наблюдает?
Как же в Сад тот к Дереву пройти,
Кто покажет Картою Пути?
И созвездие Дракона в деле нужно,
Север полушарием окружно?
Нужен только тот – кто там бывал,
Бог его вернул сюда с задачей
Привести – кто ищет. А иначе
Я его Святым бы не назвал.
Глянь в Талхúс Хасáна-афандú
И Главу, что Первая, прочти.

CCLVIII
Есть – Аўтáд, Имáмы были.
Долгим путь от них казался.
Хоть и много позабыли,
Раб как мог тогда старался.
………………………………
………………………………
………………………………
………………………………
Слабым был всегда в стараньях,
Что известно – не сокроешь,
/ 11 200 / Сажу хоть легко отмоешь,
Утопающий в мечтаньях.
Начиная между прочим,
Хумс у дела здесь окончен.

Ас-Сафи. Книга 8. Солнце

Обсуждение закрыто.