Первая Глава Корана – Сурат уль-Фатиха (Алхам)

MCXIII
И страданья в Мекке – беспредельны,
Где язычники-арабы истязали.
И поговорим об этом мы отдельно,
Хоть и в Водопаде то уже сказали.
И сидел Пророк с Асхабами однажды,
Было так не раз, не три, не дважды.
Бренным мира, вечностью Аллаха –
Размышленья от Любви, не страха.
Думали сподвижники о Рае,
О мученьях Ада для неверных,
Ясностью, и нету эфемерных
Представлений о далёком крае.
И Пророк их слушал и сидел,
Представленьем Бог меня согрел…
MCXIV
Возгласы, шум бубнов, барабана.
Что случилось? Мекка ожила.
Абу Джахля звенья каравана –
Все богатства мира донесла
Весть лихая быстрою молвою.
Что понять нетрудно нам с тобою.
Звеньев семь богатством ослепили
И сердца сподвижников склонили.
Не купили. А склонить – раздачей,
Если б было, то – раздать могли
Слабым, бедным этим помогли,
Что – достоинством. Не нашей неудачей.
И Пророк проникся состраданьем
И объединился в сердце с тем желаньем.
MCXV
И Глава Аль-Хúджр из Корана,
Где Аятом Восемьдесят Семь,
Что ниспослан. Верному охрана,
Чтоб не сбиться нам с пути совсем.
Не смотри на бренное богатство,
Что неверному совсем не святотатство.
Ведь Аллах, Пророк, – Алхáм даёт
В Семь Аятов, чтобы знал народ.
И на бедность у сподвижника – смирись,
То для сердца их – намного лучше,
Чем богатством в мире быть заблудшим.
Будь к ним добр, в этом укрепись.
И сказал архангел Джабраил,
Что Алхам Аллах нам подарил.
MCXVI
Свет той Веры – сердце озарит
В век наш сумасшедше-техногенный,
Кто искал – того благодарит,
Постоянный был всегда, не переменный.
Вылезть чтоб из этого котла…
Жизнь – пройдёт, она уже прошла…
Для того, кто жил – иллюзий сети,
Не найти уж худшего на свете…
Вроде, понял. Снова занесло…
И в сознаньи растворившись новом,
Дал Кувалдой Вечной по оковам,
Пусть Топор моё и ремесло.
Отступленьем. Дал Алхам нам вдохом,
Нам он – ах, неверному же охом.
MCXVII
Хочется забыться – и заплакать.
Ритм стиха пролился в благодать.
В Мрак пустой зачем нам Светом капать?
Чтоб Закон Аллаха исполнять.
И Путей других здесь не бывало.
Ас-Сафú так поднято Забрало.
Счёт пошёл иной, не понимаю.
Пониманьем не силён, легко признаю.
Неужель так трудно раствориться
В Боге и Пророке, и Святом. –
Что Бакъá, и скажем мы о том.
Чтоб всезнайка мог подпросветиться.
Знаньем? Нет, делами прирастали,
Люцифера так позабыв печали.
MCXVIII
И не зря заплакал Люцифер. –
Фáтиху с Небес мы получили.
Пусть и не оценит лицемер,
Верой кто наполнен – оценили.
Спросят дети дьявола о плаче,
Не расставшись с мыслью об удаче.
Мусульмане не оценят дар,
Силы вложат все они в удар.
И как древние народы Бог накажет
Мусульман Последнего Пророка.
Да забыли милость Бога Ока,
И на это их отец укажет –
Вся хвала – Аллаху, что миров
Есть Господь. Аятом здесь суров.
MCXIX
Так в начале Сýры говорится.
Дети дьявола отчаянья не знают. –
То, что мёртвый снова воскресится
Мусульмане скоро не признают.
И Аллах их уничтожит так,
Как и древних. Думает простак.
Знает дьявол, что тому – не быть.
Ведь Аллах научит говорить –
Дня Суда Аллах ведь Господин.
Есть такой Аят и он приходит,
Место в Фáтихе легко своё находит,
Пусть чудесен там не он один.
Семь Аятов в Фатихе – сказали,
Не другим, себе напоминали.
MCXX
Идолам заставят поклоняться
Мусульман, так дети говорят.
И мечтам таким не исполняться –
Фатихи ниспосланный Аят –
Лишь Тебе всегда мы поклонялись,
Бог Единственный, и в этом мы признались.
Плачет дьявол – выхода там нет,
Знает он. И это – не секрет.
Дети неуёмные решили,
Что затянут ленью род людской,
В результате станет он такой –
Повеленья Бога все забыли,
Перестанут это исполнять,
С Небом будут этим враждовать.
MCXXI
И за это уничтожит Бог.
Знает дьявол – это не по силам,
Ведь Аят нам прочитал Пророк,
Всех чертей отправивши к могилам –
Лишь к Тебе о помощи взываем.
Демонов остаток отправляем
За отцом, уйдут на рандеву.
Вряд ли – в радость, счастье, пахлаву.
С истинного сбить хотят Пути.
Дети дьявола за дело взялись рьяно,
Поздно иль как раз, а, может, рано.
Мимо Фатихи им не дано пройти.
Дьявол, их отец, Аяты знает.
Детям в наставленье прочитает.
MCXXII
О Аллах, наставь на Путь нас всех
Истинный, который Ты лишь знаешь,
Милости Твоей. Совсем не тех,
Кто – заблудший. Их Ты покараешь
Вместе с теми, кто нашёл Твой гнев.
Плачет дьявол Милость ту узрев.
Выхода не видит и не знает,
И детей своих не унимает.
Наущеньем коли смог отец
Áдама изгнать из Рая ране –
И они найдут на поле брани
Для потомков тех людей конец.
Ведь земля – не Рай, здесь всё труднее
Для людей. Для демонов – милее.
MCXXIII
Не поверил дьявол. Закричал.
И на целый год ушёл в пучину.
Целый год тот отпрыск его ждал,
Чтобы прояснил для них картину.
Думал – средство от людей нашёл,
Хитростью Алхам не превзошёл.
План такой, где Бога ослушанье –
Радость сердца, где людей собранье
Вместе с тем – уста их отвратить,
Чтобы каяться все люди не хотели,
Наказаньем в этом преуспели.
План такой, людей чтоб погубить.
В древности тот план народ губил,
Только дьявол кое-что забыл…
MCXXIV
Радость, смех и бурное веселье
Прерывает с неба Сам Аллах,
Рано справили пустое новоселье,
И мечты развеялися в прах.
Пусть народ забыл про покаянье –
В силе будет Бога обещанье –
За Алхам прочитанный простит,
Даже смерть коль там опередит.
Умер человек без Истигъфáра.
Знает пусть народ. Он – Милосерд,
Всепрощающ. Молнией побед
Разлеталась на кусочки фара
Дьявола, чтоб мрак не излучать.
Омовеньем встань Алхам читать…
MCXXV
Автор Мустадрáка – Нисабýри,
К Двум Сахúхам, в Четырёх Томах,
Был подобен Океана буре,
Объяснив подробно в двух словах.
Вместе с ним другие, говорили –
Что в Алхаме мы не находили,
Семи букв там не найдёт никто,
Счастьем пусть отмеченный в лото.
«Са», что шепелявый, и – «субýр»,
«Гибель». «Джим» ты тоже не находишь,
«Джаханнáм», что «Ад». И не подходишь.
«Ха» – «хизú» продолжит этот Тур.
Что «бесчестие» в лексическом значеньи.
Два по два останется в прочтеньи.
MCXXVI
«Зейн» – «зафúр», «дыхание у Ада».
Буква «шин» – «шахúк» «рыданьем» будет.
Буква «за» – гяурова награда,
Что «лязá» и «пламенем» прибудет.
«Фа» – «фирáк», «разлука, расставанье».
Семь – для счёта. Это ли признанье
Ждал неверный, с ним и атеист?
Есть – что есть. Я – гид, а не турист.
День и час – когда их разлучат.
Тридцать дробь Четырнадцать Корана
Без кавычек. Поздно или рано,
Мрак от Света этим отличат.
Семь ворот у Ада избегает
Тот, кто Фатиху в Исламе прочитает.
MCXXVII
Этих букв в Алхаме не находим,
Так ворота Ада обойдём.
Лишь в Пророке Светом мы восходим,
Лишь Пророком к Богу и дойдём.
Истигъáза – сотни три преград
Между мной и дьяволом. Не рад.
Сколько же меж Небом и Землёю
Времени – пути?.. Узнать с тобою,
Между каждой парой будет так
Из преград, не сосчитаешь,
Триста там на сколько умножаешь?
В математике я был всегда дурак.
С концентрацией вниманья коль сказал –
Дьяволу преграды те создал.
MCXXVIII
Басмалá. Что Бисми Лляхом знаем,
И Рахмáн, Рахúм там не забудь,
И язык арабский так признаем.
Мы же – в Гъáджаме наш пробиваем Путь.
Есть – Арабский. Мир же остальной
Будет – Гъáджам, лингвою такой.
Хоть всего по-русски не сказать,
Милость Бога есть, чтоб побеждать.
Стиль и ритмы Стана беспристрастны,
И хорей попроще дело знает,
Тем оркестром ловко управляет
Многие, пускай, и безучастны…
Многих тех – Пророки не будили.
Умерли давно и всё забыли.
MCXXIX
Ты – живой ли сам? Чтоб говорить?
Трудно мне сказать. Для рифмы бишь,
То живым видней – тому и быть,
Сплинтер был Сэнсей, хоть родом мышь.
Род стремленьем многим открывали,
И в Орде все Субудая знали.
Пусть не знатного был рода и простой,
Для Истории у Мира станет свой.
Гордость отмети. И остальное,
Всё что будет к Богу там помехой,
В мире плача толикою смеха
Там Великий обретёт другое.
Тем Великим пребывает Свет.
И другого в мире этом нет…
MCXXX
Битва Духа истязает снова,
Ближе к Фúкху дело остаётся.
Чтоб пробиться в Небо мощью слова
Долго спать Гъарúбу не придётся.
Дела хоть не делал он давно –
Техникой продвинулось Кино.
Спать, не спать, движеньем что ужасно –
Ведь молчанье в тишине опять прекрасно.
Красен Яхонт для достигших вновь,
Что Рубином алым наливаясь,
Неприметно, просто представляясь,
Перейдёт в Заветную Любовь.
Та Любовь, Махáбба что Затúя,
Сверхтяжёлых Битв перипетия…
MCXXXI
И Удары той Судьбы слабеют что ли?
Или я убит давно и похоронен?
В столкновеньи Милости и Воли –
Лишь к Прощённым Бог был благосклонен.
Стих спокоен бурей Океана,
Дверь открылась поздно или рано?
А она открылась и зовёт –
Фикх и Сод, да Апологий род.
За неделю Стан один записан, –
Семь Десятков и за день бывало,
И про то История сказала, –
Армиям с Фронтами будет придан.
Две строки в конце для поученья
Будут тем инжиром для варенья…
MCXXXII
Если… Продвигаться непрерывно,
Бесконечность в Деле Том имелась.
Солнца луч освéтит где унывно,
Где с хореем строчка эта спелась.
И остановиться не придётся,
Сердце новым веяньем пробьётся.
Что по сути – старое опять,
Дважды два по новой посчитать.
И считали, и считаем снова.
Беспрерывно, лени в том не зная.
Центрифугу сердца разгоняя,
Истекая мощью новой Слова.
Мощь та новая откуда приводнилась?
Может, в той Пустыне мне приснилась?..

Продолжение

Обсуждение закрыто.