Рождённый в Каабе и три иудейских учёных

CCLXXVIII
Стал Умáр Халúфом мусульман,
Абу Бáкр встретился с Пророком…
Всё из ближних и далёких стран
Озирает он-Наместник оком.
Иудейских три алúма вскоре
За ответом там придут, не в споре
Чтобы Истину счастливыми найти,
Есть у Бога Счастия Пути…
Пять вопрос зададут Амúру,
Чтобы он ответил без утайки,
И от скромности его помрут зазнайки,
Преподаст Умáр уроки Миру…
И Алú с хореем там пребудет,
Ведь Аллах нечёт Сам в деле любит..
CCLXXIX
Первый – что является замком,
Небеса который затворяет,
И, конечно, будет что ключом,
Тот замок который отворяет.
И второй – могилу там затронет,
Вместе с человеком и не стонет,
Ходит с ним, его не отпускает,
Размышленья людям добавляет.
Третий там вопрос предельно ясен:
Кто же свой народ предупредил,
Что не джинн, не человеком был,
Мир загадками подлунный
так прекрасен.
Далее вопросы остаются,
Мудростью что через
край прольются…
CCLXXX
Пятеро на свет придут нежданно
Без родителей – какой же там ответ?
То – четвёртый. Пятым же пространно
Спросят про тасбúхи многих лет.
Поминание Аллаха есть Тасбúх,
Что собой украсил этот стих.
Дýррадж-рябчик и петух с лошадкой
Зикр делают Аллаха не украдкой.
И ещё – лягушка и осёл,
Жаворонка тоже не забуду,
Вместе с ним Тасбúхи делать буду,
Хоть лягушкой в море приобрёл.
Если наш Халúф ответит верно,
То религия права его, наверно.
CCLXXXI
Но – Умáр ответы те не знал,
Путь Аллаха, ведомый и скрытый,
Он захочет – Он и открывал,
Темы старые, пускай для всех избиты.
Здесь Умáрова звезда на небосклоне,
Верностью удары по вороне, –
Нет вины ответа кто не знает,
Знающего скромно вопрошает.
Как же чётко все расставил точки…
Как же научил народ смиренью,
Знающему всеповиновенью,
Гордость не подходит одиночке.
Тот пример нетрудно разобрать,
Глубину ж его – нам не понять…
CCLXXXII
Иудеев тот ответ смутил.
Есть сомнения в Пророке и Исламе…
Истины что ль нет или забыл?
Стойко же внимайте, мусульмане.
Здесь Салмáн аль-Фáриси встаёт,
Он Алú алúмам приведёт.
Третий Накшбандийский Шейх приводит
Нам второго – доводом в разводе.
И Хайдáра там Умáр обнимет –
Как же вовремя Алú всегда являлся,
Светом Истины и шар тот раскалялся.
Абу-ль-Хáсан морем всё раздвинет,
Их любовь друг к другу – вся в Пророке,
Без остатка растворились в Боге.
CCLXXXIII
И Имáм Алú готов к вопросам.
Он условие своё алúмам ставит:
Если он ответит – перекосам
Не бывать, Ислáмом Бог направит.
Мусульманами все трое стать должны,
Согласятся ли Исрáиля сыны?..
Согласились. И Алú согласен.
Лишь бы разговор был не напрасен.
Под Луною часто так бывало:
Знанье – знаньем, с нафсом не боролись
И в итоге больно укололись,
Эгом отвернётся там немало.
Мир устроен Богом так давно.
Хай Диви эпоха? Всё равно…
CCLXXXIV
И вопросы снова повторили,
И Алú согласен отвечать.
Договор, что выше, все скрепили,
Потому и можно начинать.
Здесь язычество замком определяет,
Шахадáт замок тот отворяет.
Многобожие и нужен сотоварищ? –
Счастья в котелке таком не сваришь.
Шахадáт – Аллах всегда Один,
Не рождался и рождённым не был,
Áдом что неверие заверил,
И Пророк Мухáммад господин,
Этот только ключ открыть способен,
Больше в деле том – никто не годен.
CCLXXXV
Иудеи вмиг переглянулись –
Этот юноша ответил, значит, верно.
С Истиной они не разминулись,
Эго встрепенулось там наверно.
Далее вопрос уже второй –
Кто ж с могилой ходит непростой?
То – Пророк Юнýс, могила – кит,
Кто Хайдáра в битве победит…
Муравей народ свой упредил,
В притче то найдёшь про Сулеймана,
Коль прочтёшь пусть поздно или рано,
Что не джинн, не человеком был.
И алúмы молча там внимают,
Мощь Грозы гласящей понимают…
CCLXXXVI
Кто же пятеро – вопрос уже был третий,
Сулейманов муравей, забыли –
Без родителей прожив на белом свете,
Где четвёртому вопросу отворили.
Ева и Адáм, верблюд Салúха,
Там двоих добавим в дело лихо –
Ибрахúма был баран и трость Мусы,
Так заполним знания весы.
Знанием всё в мире прирастало,
Знающего ранг давно известен,
Спор и торг в том деле неуместен,
Уваженье к знающим пропало.
Тем неуваженьем унижал
Лишь себя, кто навсегда пропал…
CCLXXXVII
Узкуру Ллáха я гъóфилúн –
Пятым всё вопросом заблистало
Наставленьем петуха, один.
Пять зверей останется – немало…
Ржанье лошади – Победу направляет,
Верой всё неверье побеждает,
Коли вышел конь на газавáт,
Где гяур Тасбúху вряд ли рад.
Рёв осла – для сборщика налога,
Хоть ревёт на дьявола всегда,
Знанье это в деле, не беда,
А для сборщика – проклятие от Бога.
Где – Ар-Рахмáну гъаляль Гъáрши стауá –
Рябчик-дýррадж напевал всегда.
CCLXXXVIII
Милостивый, Гъарш что сотворил,
Что творенье самое большое,
И Могуществом Своим всё подчинил, –
Зикр рябчика нам говорит такое.
А петух – о Зúкре нам напомнил,
Гъóфиля-отвлёкшегося вспомнил.
Рад – Субхáна р-Рáбби аль-Магъбýд –
И начало Зúкра будет тут.
Аль-Мусáббахи – так рифму разгоняю,
Да простит меня мой ритм несносный,
Что для дела вновь не переносный,
Ведь – фú люджаджиль бáхр – и понимаю…
Так лягушка славословит Бога,
Каждому зверьку – своя дорога…
CCLXXXIX
И Пречист Господь всегда достойный,
Всем богослуженьем, восхваляет
Вся пучина моря – знать, убойный
Ждать Ответ неверье заставляет.
Так лягушка квакает – я с нею,
Хоть и квакать, вроде, не умею.
Проклинает жаворонок-птица
Всем проклятьем Бога, здесь сгодится,
Лишь того, кто входит в строй такой –
Тот Пророка ýмму ненавидит,
С жаворонком будущее видит,
Разговор короткий и простой.
Ведь последнего Пророка Тóра знала,
Много тысяч лет и ожидала…
CCXC
Двое там Шахáду произносят,
Нафс там побеждён и уничтожен,
Что вперёд ногами уж выносят,
Третий же вопросом вновь встревожен.
И Алú готов уж отвечать,
Морю Истины ответы ли не знать…
Триста девять лет – их оживляют,
Как таких в Коране называют?..
То – Асхáбу ль-Кáхфи. Очень просто.
Сýра восемнадцать, что Пещера,
Где проснётся, расцветая вера,
А для лжи – тропинка до погоста.
Старые слова всегда я чтил,
Видно старым юность полюбил…
CCXCI
Ведь Алú сам видел их когда-то…
Тех Святых историю расскажем,
Даст Аллах, подробнее, ребята,
А пока трепéщи, слушай, врáже.
Их Пророк увидеть наш хотел,
Да Аллах другой прислал удел –
В Ахырáте с ними повидаться,
А пока – Асхáбам собираться.
Абу Бакр там, Умáр, Алú,
Абу Зарр. Халат Пророка вскоре
Донесёт их, лицемерам в горе,
К семерым с собакой, что вдали.
Джабраúл приказ тот передал,
Ветер сам халат и разгонял…
CCXCII
Вход в Пещеру там они найдут,
И Китмúр залаял, вход храня.
Но Асхáбы всё-таки войдут,
Верою в Аллаха там броня.
И собака радостно их пустит,
Лапы скрестит, голову опустит.
И Салáмом тот квартет войдёт,
Сам Аллах и души вновь вернёт.
И Салáм Пророка передали,
Юноши Салáм ему вернут
И Ислам все примут, вновь уснут,
И Махдú так долго ожидали.
Сам Махдú придёт и вновь разбудит,
Где Агъуáнами* ему и всё прибудет…

1-й Легион

Обсуждение закрыто.