Рубагъи 24. Поезд

Поезд

  1. И в палачи Царя* кто записал?
    Возможно, тот – кто и тебе сказал.
    И палача с хирургом различают,
    И даже дураки все это знают.
  2. Ребёнку кровь пускают, слышен плач.
    Так беспощаден. Видимо, палач.
    На самом деле – будни трудовые,
    И вырвал зубик там обычный врач.
  3. И не хирург я вовсе, подмастерье.
    Хирург – Иса*, читай свой поверье.
    Когда бродячая собака всех кусает,
    Её палач, конечно, убивает.
  4. Куда-то не туда опять идём,
    Чтобы пустыни поливать дождём?
    Небесной Службе задавай вопросы.
    Я – на земле, и малый водоём.
  5. Так Финикúя морем зацвела,
    И в Карфагéн пришли её дела.
    То – Север Африки, и край совсем не бедный.
    И климат там хороший, и не вредный.
  6. И в третьем веке, что до нашей эры,
    На пару с Римом зададут примеры.
    Из них нам будет нужен лишь один.
    И на него примерим мы промéры.
  7. А битва эта нам зачем нужна?
    Хоть математика – гимнастика ума,
    Скажу одно, знай, – Эго – враг неслабый.
    Удар один – и прошибёт зима.
  8. Так вот, что сделал Ганнибáл,
    Военачальникам великим фору дал.
    Военные сегодня даже знают,
    И битву ту усердно изучают.
  9. Он полукругом армию поставит,
    Ударить Рим ту кривизну заставит.
    Она, хотя и выгнута вперёд,
    Но очень скоро вглубь вся отойдёт.
  10. А в центре кривизны – лишь слабый воин,
    И натиска элиты он достоин.
    Она у римлян центр занимает,
    И центр Карфагена прогибает.
  11. Расчёт на это сделал Ганнибал,
    И битву эту Рим там проиграл.
    Отборные все части по бокам
    Сомкнули окруженье, и финал.
  12. И Эго нас порой так «оформляет»,
    Напыщится сперва и убегает.
    За ним бежит кто в тактике слабак,
    А про стратегию он слушать не дурак.
  13. Но потому и «Пúррова победа»,
    Коль повезёт и было до обеда.
    А если нет – очередной разгром,
    Поэтому о вóйнах речь ведём.
  14. И нафс* всегда причиной будет бед,
    И бедняку и для царя «привет».
    Он создан с извращённою природой:
    Других стреножит, этого же – нет.
  15. Пружину нам не стоит нажимать,
    До одурения давить её, сжимать.
    Когда-нибудь и силушка устанет –
    Пружина выгнется назад, не удержать.
  16. Ромéйский Александр-государь,
    Что Македонии и Греции всей царь.
    Европу с Азией легко он покоряет,
    Пускай не всё, и этого хватает.
  17. Не Зулкарнай, что тоже Искандéр,
    Тот из Истории Пророков был пример.
    Весь мир он покорил и раньше жил,
    Пять тысяч лет назад, таков размер.
  18. Но Македонец-Искандер нам нужен
    Совсем не зря, успех его заслужен.
    Хоть вполовину меньше Рима, четверо – монгол,
    Земель завоевал, он в одиночку шёл.
  19. Фалáнга – Искандеровская мощь,
    Копьё поверх копья, военный ёж.
    А по бокам вся конница отборна.
    И как такое, враг, скажи, пробьёшь?
  20. И так Европу с Азией склонил,
    Египет Александр покорил.
    И велика на карте та держава,
    И разлетелась в мире её слава.
  21. Великий меч и сталь пускай литáя,
    Решает же рука, всё направляя.
    Фаланга та по-прежнему идёт,
    Но Рима здесь подъём, он разобьёт.
  22. Рельеф неровный – там проводит бой
    Тот римлянин, который с головой.
    И в брешь фаланги меч легко втыкает,
    Вот потому и царь теперь другой.
  23. Вернёмся к нафсу и его боям,
    И мех затушим, помолчи баян.
    Когда тебя он трудно пробивает,
    То обстановку запросто меняет.
  24. Представь, что он в пустыне, денег – тьма.
    Потратить – негде, скука лишь одна.
    И мысль о вечности спокойно расцветает –
    Иллюзия одна, но он не знает.
  25. И думает, что отрешён от мира,
    Той денег власти избежал задира?
    А вечером он попадёт в Нью-Йорк,
    И снова там продолжит вечный торг.
  26. Есть деньги, их потрать есть куда,
    Иллюзии о «вечности» следа
    Найти не сможешь. Дорогой бутик,
    Шикарный ресторан. И блок, настиг.
  27. Ну, что ж, «два – ноль», пока мы пролетаем,
    Приём ещё один за ним узнаем.
    И век поближе – маршал Рокоссовский
    Научит битве просто, по-отцовски.
  28. Уступ из Белоруссии в Москву,
    Так много месяцев и не одну зимý.
    Аспекта три раскроет маршал-гений,
    Что приближал Победы той Весну.
  29. Все минные поля открыть всплошную,
    Чтоб армия прошла напропалую.
    И сделать это скрытно, враг не знает,
    Что в отпуск там начальство улетает.
  30. Удара там не ждёт почти никто,
    Значенье гения признать всегда легко.
    И, наконец, – ударов будет два. И каждый – главный.
    Вот потому и маршал он, и славный.
  31. Так поступает с нами наше Эго,
    Не раз, не два. Растает много снега.
    А если ты захочешь сделать так,
    То в битве с Эгом должен быть Мастак.
  32. Всего три номера мы Эга разобрали.
    А их – десятки, сотни, тысячи. Едва ли
    Трезубец здесь поможет всем подряд,
    И Водопад не каждому там дали.
  33. Причину главную любого пораженья
    На Водопад оставим без сомненья.
    Но чтоб его понять – Трезубец нужен,
    И затрясётся нафс с того волненья.
  34. Не всем всё это надо – знаю я.
    И большинство там пролетит, друзья.
    И девочка одна шьёт, вышивает.
    Другая же – в саду цветы сажает.
  35. Для мужиков пример найдём другой.
    Есть каратэ, борьба, дзюдо и вид иной,
    Но каждый что по сердцу выбирает,
    А кто-то на эстраде «зажигает».
  36. Не против музыки. Но есть момент один.
    Его здесь подчеркнём. Необходим.
    Кто хочет – пусть поёт, туда не лезу.
    Но часто слышу – спортом лишь вредим.
  37. Так труден там процесс и тренер нужен,
    И не простой, а должен быть заслужен.
    Короче говоря, забудь про зал
    И песню пой, как ранее сказал.
  38. Легко Шайтан вопросы все решает
    Коль с дураком имеет дело, кто не знает.
    И если нужен битве микрофон –
    Тогда на «бис» споёт в Ла-Скале слон.
  39. Нет, не не можешь, а скажи – не хочешь.
    Осадит враг – и поздно, залопочешь.
    Враг в мире – он придёт или уйдёт.
    А Эго в сердце – бесконечный гнёт.
  40. И без борьбы на песнях из эстрады
    Его не победить, хотя и рады.
    Но каждый выбирает должный путь,
    И «золото» – как цель Олимпиады.
  41. И к Кéсарю* Пророк тогда послал.
    Тот вежливо и скрыто отказал.
    Он Истину узрел, но власть – вкуснее,
    Её в итоге он и потерял.
  42. Десяток лет, другой за ним проходит.
    И Кесарь уж другой и он находит
    Умáра, что Халиф у мусульман:
    Вопрос один с ума давно уж сводит.
  43. И Кесарь знает – есть одна глава,
    В Небесной Книге быть она должна.
    Семь букв из алфавита там не встретишь,
    И с ней – не заплутать. Вот и важна.
  44. Умáр-Халиф асхáбов собирает
    И Кесаря он просьбу поясняет.
    Монахи не смогли её найти
    В трёх Книгах, что у них. И не пройти.
  45. Муса, Дауд, Иса их получали,
    Народам тем хранить всё поручали.
    Главы той нету там, всё посмотрели –
    И стрелы счастья в Кесаря летели.
  46. В Коране оказалась та глава,
    Под номером один её слова.
    И буквы эти в той главе не встретишь.
    Ислам тот Кесарь принял, голова.
  47. Он – тоже Кесарь, что на мысль наводит:
    За тем послал Пророк, а этот – сам приходит.
    Один на Тайсона* смотрел, другой – на диву-поп.
    Так и фильтруется на свете весь народ.
  48. Но Путь – хоть правильный – жулья и здесь хватало.
    Тому в Истории примеров есть немало.
    Антирекламы всей – они оплот.
    Несчастный им поверит, пропадёт.
  49. И если математик был плохой,
    То математике всегда везде отбой?
    И математика «плохая лженаука»?
    Уже не глупость, даже и не скука.
  50. Святым завидуют, их просто ненавидят,
    И здесь копьё в руке его увидят.
    Он – может, а они лишь мастера
    Болтать красиво, долго – их игра.
  51. Копьём Уалú* сомненья поражает,
    Из мрака свет легко он отражает.
    И нету мрака – остаётся свет:
    Аллах хранит предвечный свой Завет.
  52. У Бухарú рассказ легко найдёшь,
    Величье Абу Бакра здесь поймёшь.
    Муáффака слеза здесь прошибает,
    Для лицемеров всех мастей – смертельный нож.
  53. Всегда везде Пророка видит он,
    Стоит перед глазами, обречён.
    В уборной даже образ не уходит,
    Улыбкой речь Пророка мы начнём:
  54. «Хáказа кун я Абá Бакр» слышит.
    «И дальше будь таким», и так он дышит.
    Духовной Связью устранил печали,
    Её в суфúзме* рáбитой прозвали.
  55. И это слово – сделали «неверьем»,
    Прикрывшись псевдо знаньем, лицемерьем.
    На площадь Арасáта пусть приходят,
    Там пообщаются с «народным их поверьем».
  56. «Мá сýбба фú содрия шейун»
    «Нет ничего из Сердца моего»
    «Илля уа собабтухý фú содри Абú Бакр»
    «Чтоб Абу Бакр бы не получил его».
  57. Так – эта вещь – из Сердца у Пророка,
    Особого творенья и любимца Бога?
    Иль Абу Бакр это сам нашёл?
    Исток откуда та берёт дорога?..
  58. И потому святых любить Аллах прикажет,
    «Святые Бога» – это всё докажет.
    С Самим Собой Аллах святых связал,
    Пророкам их любить Он наказал.
  59. Пророк Муса узнал: Аллах не примет
    Дела Небес, Земли. Всё отодвинет.
    Любовь и Ненависть в Аллахе быть должна,
    Люби Аллаха любящих, всё мúнет.
  60. И наш Пророк такое говорил,
    И то же самое примерно попросил:
    «Уа хýбба ман юхúббук» он сказал,
    «Любви Тебя кто любит я прошу». Вокзал
  61. Опять Уалúями Аллаха наводнится,
    И космонавту хватит прилуниться.
    Но если мал огромный аэропорт,
    То воробью не стоит торопиться.
  62. И многих терминов в Коране просто нет,
    Там «нáху» не найдёт любой аскет.
    Она – грамматика, начало всех начал,
    А без неё всё – тигравинегрет.
  63. И физики, и химии там нету,
    Но сóзданы Аллахом их секреты.
    Названий много, суть всегда одна.
    Кто правду ищет я ищу по свету.
  64. А кто сказал, что с Эгом – надо биться?
    А, может, просто есть или напиться?
    С чего решил я будто Эго – враг?
    А, может, друг он? И не там овраг?
  65. О самом благородном человеке
    Пророка нашего спросили в кóи вéки.
    Юсуф-Иосиф – так ответил им,
    И мы туда с тобою полетим.
  66. И Авраáм, наш Ибрахúм, – прадéд,
    Исхáк, что Исаáк, – ему же дед.
    Якýб, Иáков, был отец родной.
    Пророки Бога только чередой.
  67. Происхожденье, корень – благородство,
    Не генетическое просто это сходство.
    И он – четвёртый среди них Пророк,
    В уста его слова там вложит Бог –
  68. Что душу он свою – не обеляет.
    Она – сквернá, ко злу лишь призывает.
    В Коране ты найдёшь главу «Юсуф»,
    И ищущий легко там прочитает.
  69. И именно в его вложил уста
    Аллах задачу, будет непроста.
    Но надо различить один момент,
    Чтоб чистым был совсем эксперимент.
  70. Пророков эго – разговор особый.
    Они – сверх чистые, великие особы.
    И созданы они не так как мы,
    Хотя на взгляд обычные сыны.
  71. И силу сорока мужчин имеет
    Любой их них, и силу разумеет.
    Поэтому борца арабов смог
    Легко к земле склонить тогда Пророк.
  72. Из под ноги там шкуру не могли
    Хотя бы вытащить, и это мы учли.
    А про борьбу с ним – курайшúт обходит,
    Бороться с ним борца он не находит.
  73. И дважды поборол его Пророк.
    Но гордость в сердце – тягостный порок,
    Случайностью борец всё называет.
    К земле за шею здесь его склоняет
  74. Небес Посланник – кончен разговор.
    И вместо славы – вечности позор.
    Глупец так часто в мире силу ценит,
    И потому себе он сам изменит.
  75. И разговор, хоть начался и с силы,
    Нас доведёт до Эговской могилы.
    Аллах Всемилостив и, может быть, простит –
    И Дух наш Эго всё же победит.
  76. Но у Пророков нет такой проблемы,
    Не замутнит ничто там Духа гéммы.
    И не грешат они – всего оплошность,
    И Бог вменил им эту осторожность.
  77. Мы согрешим – коль Эго нас задавит
    И поле Битвы Дух пока оставит.
    Поэтому нас так влечёт к греху,
    И грех тот радость нам внутри доставит.
  78. Не нам – а Эгу – что внутри сидит.
    Пока сильнее, потому велит.
    Но кто из нас поесть хотел бетон?
    Хоть в жизни раз мечтал об этом он?
  79. Никто. Ни разу. Можно не считать.
    Вот так – и Все Пророки – Божья Рать.
    Им в голову такое не приходит.
    Такое – согрешить – всё их обходит.
  80. А их оплошности зачем тогда нужны?
    То – промысел Аллаха, нет вины.
    На их оплошностях тебя, меня научит,
    Когда нас Эго там грехом замучит.
  81. Лекарство же – готово, почитай,
    Пророка одного ты подмечай,
    Кто дал решенье этого вопроса,
    Упав в ту яму, вычистив отбросы.
  82. Спросил Аллаха как-то Узеúр
    О провиденья тайнах, что волнуют мир.
    И как Аллах страданьем наделяет
    За грех, который Сам же и вменяет.
  83. Ведь если в Книге Неба запись есть,
    То эта запись воплотится здесь.
    Но мы не лезем в глубину проблемы,
    Возьмём лишь то, что в тему нашей темы.
  84. Короче говоря, там тайна есть,
    И потому туда не надо лезть.
    И если б снова Узеúр спросил,
    То Бог его б пророчества лишил.
  85. Но Узеúр не спрашивал повторно,
    Пророком умер он. Вперёд проворно
    Из этих трудных нот мы полетим
    Поближе к Эгу, с ним поговорим.
  86. И битва с Эгом, ясно, утомляет.
    Не всем она нужна, и раздражает.
    А чудеса как у святых – тут все хотят,
    Про чудеса сказать час наступает.
  87. Пусть не всегда – но у святых бывают.
    Святые ж – разговоров избегают.
    Но для глупцов – любимый разговор,
    Не зря ж пыхтит так долго демон-вор.
  88. На самом деле – ничего не стóят.
    Кто поумней – те быстро всё усвоят.
    На свете жил да был один святой,
    Его найдём и мы в мечети той.
  89. И есть там узкий круг учеников,
    Но большинство людей – кто где каков.
    И ученик попросит у святого,
    Чтоб чудо показал он из такого,
  90. Чтоб люди всколыхнулись и пришли,
    В мечети счастье вечное нашли.
    И Божий Промысел понять нам невозможно,
    Его смогли уговорить, хоть было сложно.
  91. И в день назначенный собрался весь народ,
    Чтоб чудо увидать забит проход.
    И воробья в окно святой позвал.
    Тот залетел покорно, паузу взял.
  92. И стал святой людей там называть,
    К кому за кем там воробью летать.
    И воробей летает, всё по списку.
    И, вроде бы, прошёл святой приписку.
  93. Но Бог совсем иное нам сказал,
    Когда на следующий заход аншлаг собрал.
    Дела святых – лишь повеленья Бога,
    Забыл кто если, я напоминал.
  94. И вместо чуда – вдруг кишечный газ,
    И огонёк в глазах людей тут и погас.
    «Что за святой такой?!» Все разбежались.
    И кто вначале был – те и остались.
  95. Спокойно тот святой тогда сказал,
    Ученикам своим понятье дал:
    «Что стóит тот, кого лишь воробей
    Смог привести, а газ прогнал скорей?..»
  96. И сколько раз потряс всех Моисей
    Или Иисус, что оживлял людей.
    С Небес приходит пища – все съедают,
    Богатые ж потом всё забывают.
  97. И много раз, и много раз подряд
    Чудес все насмотрелись – Боже Свят.
    И что? Что изменилось? Где они?
    В Аду давно их косточки горят.
  98. Чудес коль просишь – на себя смотри.
    И разберись получше, что внутри.
    Аллах, конечно, может это дать,
    Но за сомненья вслед – и наказать.
  99. И лучше нам прожить чудес не зная,
    Тот Путь от Истины лишь Сердцем понимая.
    А чудеса и клоун – в цирк гони,
    Там и найдёшь что надо, там они.
  100. И круче Абу Бакра – мир не знал,
    Но и чудес за ним мир не признал.
    Их нету у него, всё ни к чему.
    Он – с Богом, здесь Единственный Причал.
  101. И карамáты-чудеса там могут быть,
    Чтоб связь твою с Творцом лишь укрепить.
    А если надо укреплять – она слаба.
    А если нету в том нужды, ты – голова!
  102. Но чудо там Аллах даёт и Он не спросит,
    Пускай святого в мире всё поносит.
    Прогнёт Аллах весь мир, согнёт колени,
    Хотя святой об этом и не просит.
  103. И вера Абу Бакра – идеал,
    И карамáтов так он избежал.
    Они – ребёнку сладкая игрушка,
    Как для обжоры мягкая ватрушка.
  104. А коли ты – мужик и повзрослел
    Всё это ни к чему, и поседел.
    И менструацией мужчин их называли,
    Святые не хотели, чтоб их знали.
  105. Но и не верящий в Аллаха будет там,
    И чудеса покажет, пусть не нам.
    И пальцем Нил направил фараон,
    Найди таких сейчас, и кто же он?
  106. И чудеса такие – лишь капкан,
    Особо яростным в упрямстве будет дан.
    Будь мягким, что не значит балериной, –
    Пророки мягкость проявляли к нам.
  107. Вернёмся к нафсу и его смиренью.
    Пора прийти с Востока озаренью.
    Там в Бога нашего не верят. Ну и что?
    Чудес любых найти там так легко.
  108. Кто Эго в сердце долго угнетал
    За это Бог ему и чудо дал.
    Он видеть может прошлое, пространство.
    И это – истина, совсем не шарлатанство.
  109. Но к Богу ближе он не станет всё равно.
    И снова чёрно-белое кино.
    Короче говоря, там фараон – всё ж круче,
    Хотя история и кончилась давно.
  110. И Бога Богом фараон признал
    Когда он в море Красном утопал.
    В агонии признанье – не считают,
    Там поголовно Истину признают.
  111. Хотя не все. Даст Бог, придут Ахрáм*,
    И, даст Аллах, про Абý Джáхля скажем там.
    И нафс, что демон, Сердце поражает,
    Муáффак в эту битву лишь вступает.
  112. И много будет там ограничений,
    Их не поймёт кто ищет там двучтений.
    И можно спать, на дискотеке прыгать,
    И отдыхать всегда, ногами дрыгать.
  113. А этот – Олимпийский чемпион.
    Туда прийти – совсем другой закон.
    И можно просто слабаком назваться,
    Закрыть глаза на всё и не стараться.
  114. Слабак – не в теле, духом кто слабак.
    Сувóров хилый телом был, хоть не дурак.
    Военное искусство здесь другим оставим,
    Генералиссимусом стал войны мастак.
  115. И мощных тел на свете будет – тьма,
    Удар один – и кость одна видна.
    Там духа не было и плоть не помогла,
    Иллюзий мира всё печальнее дела.
  116. Про Спáрту слышали и цифру триста знаем,
    Мессéнию, однако, вспоминаем.
    Столетьями спартанец не сломил –
    Мессении пастух-то с духом был.
  117. Всё относительно – куда ни посмотри.
    И мотивацию, конечно, ты учти.
    Мессенец Родину, понятно, защищал,
    Спартáнец же – захватчик, «пролетал».
  118. То – воин классный, тренированный, а тут
    В зачёт же – пастухи одни идут.
    И, может, гордость там была. Оставим Богу.
    Другое важно нам, так в путь-дорогу.
  119. Царей, империй блеск поднадоел,
    Одно и то же, век хоть пролетел.
    О Вечности и Духе сказа нет,
    И олимпийский зал нам здесь как Свет.
  120. Пусть тыщу лет ты жил, как тот Шадáд*,
    Конец один всегда – прописан в Ад.
    Не потому что обречён – а сверх упрям.
    И «сверх» там и отправит в Джаханнáм.
  121. А там «отель» особый ожидает,
    Рассказ же поясненья опускает.
    И Адом запугать, в Рай заманить –
    Не профиль наш, не нам тому учить.
  122. И почему так часто повторяясь,
    В одно и то же сильно углубляясь,
    Талдычу, вроде, я одно и то –
    Отвечу, мой читатель, и легко.
  123. Ты про Мусу в Коране почитай,
    И сколько раз и где – всё посчитай.
    Аллаха Речь нельзя ни с чем сравнить ,
    И в «автореверсе» застрял вот так я, знай.
  124. Но – дальше в путь, хоть не труба зовёт,
    И необычен очень наш поход.
    И, если нету ничего, я – раб ничтожный,
    Аллах Великий мне-ничтожеству даёт.
  125. Чем ниже вниз – тем круче вертикаль,
    А сверху вниз легко течёт и сталь.
    А коли вровень встать и даже выше,
    Подохнут с голоду везде и всюду мыши.
  126. Аллах сказал Давиду: «Приходи,
    Чего лишён Я – это прихвати».
    Даýд ответил: «Боже, я пришёл
    Униженным к Тебе», ответ нашёл.
  127. А, может, что подумают, заметят?
    И Эга стрелы точно в Сердце метят.
    Подумают они. А кто – они?
    Та плоть и кости, считанные дни?
  128. Поэтому и жёсток так святой.
    Его лекало – Бог, не сухостой.
    С людьми он как с детьми играет в фантик,
    Он – мягок и силён, «тэ е»* – романтик.
  129. С собой же – беспощаден, просто мрак.
    Лишь так взвивается у святости той стяг.
    Но с нами мягок он, шагай по силам,
    И слушай всё, что мама говорила.
  130. Хотя б одно – и этого хватает,
    Не бойся чудища, оно не догоняет.
    А подбеги ты сам и обними,
    Что чудища там нет скорей пойми.
  131. И битва пятая для нас – Ухýд, потом.
    Сейчас – Кутýзов, будет ход конём.
    Москву врагу на диво оставляет,
    Ну вот и всё, и так он побеждает.
  132. Дорог Смоленских – две, их обойдём,
    Потом «бистрó» в Париже все найдём.
    Волнует нас другое – всё отдать,
    Войну чтоб выиграть – битву проиграть.
  133. И потому неважен нафс и битва с ним,
    И глупость эту мы не захотим.
    Веленье Бога есть – оно начало,
    И лишь оно всю силу придавало.
  134. И можно долго с нафсом воевать,
    Брахмáнов, йóгов сильно удивлять.
    Но это всё – слепая пустота,
    Пускай дорога есть, но цель – не та.
  135. Он с нафсом – ради нафса – воевал,
    Москву он взял, войну же – проиграл.
    Чудес достиг он много, разных стадий –
    По кругу бегал только круга ради.
  136. Причина битвы с Эгом – лишь одна.
    Так – хочет Бог, и битва там нужна.
    Достигнем, проиграем, не поймём –
    Не главное. Идём ли мы Путём?
  137. И если да – всё остальное тлен,
    Пусть вечность всю не будет перемен.
    Нам не дары нужна, а та Рука,
    Что их подаст иль нет – течёт река…
  138. Дела – лишь оболочка, есть зерно.
    Оно – намéренье, решает всё оно.
    Но у зерна там тоже тайна есть,
    И тайна – Искренность, такая эта Честь.
  139. А Искренность – у Бога, Он даёт
    Её тому не кто возил, везёт.
    Не претендента воля там решает,
    Аллах кого лишь хочет наделяет.
  140. Чем дальше в лес – конечно, больше дров,
    Закон у Неба здесь, поверь, суров.
    И горе всем, которые не знают.
    И горе – кто, узнав, не выполняют.
  141. И горе тем – кто выполнил, узнав,
    А искренности – нет, и нету прав.
    А искренность есть Цель, зачем всё делал,
    Коль Цель – не Бог, всё – полигон забав.
  142. Не Бог и Рай, не Бог и почитанье,
    Не Бог и всех людей земли признанье.
    Не Бог и деньги или слава, власть.
    Лишь Бог – один, без соли эта сласть.
  143. И вкратце можно так ещё сказать:
    Аллаха не любя – того не взять.
    Любовь – там дерево, а Искренность – лишь плод.
    Без дерева Любви – пустой расход.
  144. И наш Пророк доступно объясняет
    И признак той Любви определяет:
    «Гъалямату хýбби Лляхи» он сказал,
    «Кáсрату зúкри Лляхи» завершает.
  145. «Любви к Аллаху признак – зúкра много»,
    И так захлопнулась опять Одна Дорога.
    Так мать ребёнка часто вспоминает
    Лишь потому что – любит, всякий знает.
  146. Но почему ты Эгу подарил
    Все роли полководцев и забыл,
    Что этим гением войны и ты мог стать,
    Лишь вектор поменяй – и победил.
  147. И это ты Москву отдал, чтоб победить,
    В «бистро» у Эга чтоб кофéй попить.
    И это ты фалангу разгромил,
    И в Каннах римлян на дугу манил.
  148. Сценарий – есть, а роль – сам выбирай,
    Но и потом – молчи, не причитай.
    Понятно, что не сразу и не вмиг,
    Вопрос такой – тот слог в тебя проник?
  149. И если ты на Эго ополчился
    И глупость, что была – ты разозлился?
    Тогда – ты с ними, кто ведёт тот бой,
    Хоть томагавк не выкопан тобой.
  150. Для Бога – Эго – сверх заклятый враг,
    Обоим угодить – не сможешь так.
    И быть нейтральным, коли нафс внутри,
    Возможно ли такое? Посмотри.
  151. Кому пора идти на дискотеку
    Или открыть, «зажечь» всю игротеку,
    Таким не станем мы стихóм мешать,
    Пускай идут. Не нам, а им решать.
  152. Кто в зал идёт спортивный – лишь тому
    Слог адресованный изрядно посему.
    И там, конечно, всё неоднородно,
    Кто передумал – тот ушёл свободно.
  153. Не каждому Аллах такое дарит,
    Хоть магазин один, что отоварит.
    Но если всё нормально и готов,
    Тогда придёт пора и Мастеров*.
  154. Есть тот, кто этот Путь прошёл однажды,
    Чтобы вернувшись провести и дважды,
    И сто, и тысячу, и миллионы раз
    Он проведёт – дойти там может каждый.
  155. И тренер был у всех. И Джабраúл
    К Пророку «тренером» когда-то приходил,
    Чтоб научить тому, что нужно нам –
    И потому для Знанья час пробил.
  156. Ты – или Знаешь. Или знанья Ищешь.
    А если нет – тогда впустую пишешь.
    И знанье не находят – а берут,
    А открывать его – нелёгкий труд.
  157. И можно снова физику открыть,
    Законы, все что есть, установить.
    И в химии закон, что Менделеев
    Уже открыл, по новой наточить.
  158. Законов в мире, я боюсь, не счесть.
    Их можно долго открывать и время есть.
    Но я советую прочесть простую книгу,
    Где всё давно описано, всё здесь.
  159. Когда Учителя там нет – тогда понятно,
    И гений-самоучка, всем приятно.
    Но гений – значит, дорогой алмаз,
    Что не булыжник, даже не топаз.
  160. И денег стоил он всегда немало,
    Меня же вот что больше занимало:
    Хоть и алмаз, и бéшенна цена,
    Но сути дела не даёт она.
  161. Но только Ювелир его раскроет,
    Ненужное всё срезав у Героя.
    И вот тогда он, не алмаз – брильянт.
    И каждый хочет для себя такое.
  162. Вот потому там Мастер-Ювелир
    Поставлен раздражать подлунный мир.
    И так как он – другие не умеют.
    От зависти и злобы лишь немеют.
  163. Хотят сказать, что Ювелир не нужен,
    И труд его не так уж и заслужен.
    Любой дурак на свете может так, –
    Но к ним алмаз не принесёт простак.
  164. Труда оплата – красная цена,
    Для Ювелира та цена – одна.
    А для крестьянина – она совсем другая,
    И так устроен мир и жизнь такая.
  165. Брильянт алмаз в цене так превосходит,
    Что разница с ума так многих сводит.
    Но если ты – булыжник, отдыхай.
    Что Ювелир? Свои дела решай.
  166. И пробу камня можно там узнать,
    Для интереса можем рассказать.
    Хоть во дворце царя найдут булыжник –
    Лишь выкинут его. Ни дать, ни взять.
  167. И пусть в навозе бриллиант лежит,
    И тыщу лет река пускай бежит:
    Его возьмут, почистят – ведь благое,
    И с кем из нас случилось вдруг такое?
  168. Что нету силы, нету денег, власти нет.
    Есть – что внутри. И Царь зовёт в Совет.
    И там булыжников увидишь ты немало,
    Которым властью денег помогало.
  169. Но час пробьёт – и Небо прояснится.
    И предначертанному предстояло сбыться.
    И притча есть, её опять расскажем.
    Различия, что есть, легко покажем.
  170. И выехал однажды на охоту
    Тот царь, развеять чтоб заботу.
    Сундук с каменьями в дороге он нашёл,
    И много злата там. Отдал народу.
  171. И свита нáчала тогда добро делить,
    Царь скачет дальше, время веселить.
    Назад посмотрит – а за ним Аяз,
    Тот самый бриллиант, определить.
  172. Царь остановится тогда, Аяза спросит
    И объяснить поступок свой попросит.
    «Дороже всех – лишь Ты». Простой ответ,
    Такой уж для булыжников привет.
  173. Что Царь там – Бог, пусть каждый понимает.
    И Искренность всегда всё сотрясает.
    Аяз дары не видит, он – с Рукой,
    Дай Бог, один из нас чтоб был такой.
  174. Там нет чудес и нету «баракáта»,
    И в Рай дороги нету там, ребята.
    Там есть Аллах. Один. И – ничего.
    Кто претендент – тому врубаться надо.
  175. И лишь с таким считаться будет Бог,
    И для него простить весь мир Он мог.
    Туда пускай не всяк всегда доходит,
    И это – лишь одна из всех дорог.
  176. Аяз, конечно, нас отфильтровал,
    И место наше нам же показал.
    Не потому что так хотел. А вышло так.
    Ты не согласен? Рядом бы скакал.
  177. И только что внутри – всё разрешает,
    И к сундуку с дарами прилепляет.
    Когда нутро другое – ускакал.
    И бриллиантом в Перстне Царском стал.
  178. И пусть булыжник я простой, не спорь.
    И Сердце всё грехом поело в корь.
    Любить Великих – мне не запретят,
    Тогда и нипочём земная хворь.
  179. История вторая предстоит. Опять
    Аяз там главный, чтобы рассказать.
    Царь приказал жемчужину разбить,
    Придворный не разбил, чтоб сохранить.
  180. Поступок свой он просто объясняет,
    Жемчужина что, дескать, дорогая.
    Да и Царю она принадлежит.
    И Царь придворного там щедро наградит.
  181. И вслед за ним дворец весь поступает
    Подобным образом. Аяз того не знает.
    Приказ услышал – жемчуг разбивает.
    Придворных всех в апатию вгоняет.
  182. Жемчужина – драгая? Царь – дороже.
    Приказы обсуждать Его негоже.
    Опять Аяз расставил всё над «и»,
    И в списки те попал и я, похоже…
  183. Короче говоря, работы много будет,
    Про сон, покой идущий там забудет.
    Кто бриллиантом станет – погадай,
    И коли знаешь, нам ответы дай.
  184. Таких увидишь – хочется равняться,
    Да только как за ними нам угнаться?..
    Угнаться и не надо, ты иди,
    И что с булыжником в дороге может статься?
  185. Но я – булыжник – тоже очень нужен.
    Не слово красное и не рассказ досужий.
    Я – фон, пускай статист, но нужен я,
    На чёрном фоне свет блестит, друзья.
  186. Булыжник я, меня не задевает,
    И только Бог Один определяет.
    Готов закрыть я щель на мостовой,
    Чтоб не споткнулся где-нибудь Герой.
  187. Чем бриллиантом где-то непокорным,
    И украшеньем нечестивца быть позорным.
    Пусть модуль мал, но вектор нужен тот,
    Хоть слаб и мал – к Аллаху приведёт.
  188. Иншá Аллах – добавим – дай-то Бог.
    Что с гордецом бывает очень строг.
    А нам тауáдугъ нужен, что смиренье,
    И только так был достижим Порог.
  189. Пророка невозможно отличить,
    Он – как сподвижники, и как же различить?
    Ест сидя на земле, оближет пальцы,
    Чтоб гордость нашу в корне задавить.
  190. Он – скромен. Мир аналогов не знает.
    Так Бог в наш мир смиренье направляет.
    Его лишь раз увидеть – всё проходит,
    Коль счастье в дверь твою стезю находит.
  191. И много кто его тогда видал,
    Пусть не для всех геенну раскалял
    Аллах так много тысяч лет подряд –
    Но многие в огонь тот угодят.
  192. И мало знать что – камень. Сорт какой?
    Булыжник – камень, бриллиант – другой.
    Кто Абдуллаха сироту в нём видел –
    Не Бог, а сам себя такой обидел.
  193. И потому не смог он получить
    От Счастья Вечного под боком те ключи.
    И со святыми каждый век так происходит,
    У многих счастье из-под носа так уходит.
  194. Бог – ни при чём. Он дал тебе глаза,
    Чтоб видел ты – где тлен, где бирюза.
    А если видеть ты совсем не хочешь,
    Условий кучу в воздух нагрохочешь.
  195. Что булочку поешь ты лишь тогда,
    Когда дадут ещё десяток сверху? Да?
    То это значит – есть такой не хочет,
    Он – мастер чепухи, её бормочет.
  196. А кто сказал, что вновь к нему придут?
    Ведь могут бросить – подыхай же тут!..
    И гордость – завершится униженьем,
    И может не срастись уже с прозреньем.
  197. Но Бог решает сложный тот вопрос,
    Я – мал и глуп, когда б нибудь подрос!
    И надо эшелон тот избежать,
    Хабúсу ж от Аллаха не сбежать.
  198. И лучше на святых смотреть я буду
    Не надивившись, не устав от чуда.
    Кого любил – ты будешь только с ним,
    «Божков» сломал в том сердце бедном груду…
  199. И, может быть, они посмотрят на меня,
    И даже нет – всё не в обиде я!
    Зачем детсадовцу, скажи мне, академик?
    Для проведенья «важных, нужных» прений?
  200. Но Сердце можно твёрдо обращать
    К таким лишь только, Эго застращать.
    Кто знает, может, час бы и пришёл…
    Но я – доехал, и на станции сошёл.

Рубагъи 25. Трезубец

Обсуждение закрыто.