1-й джюз. Цезарь

  1. Он слово дал, и он его сдержал.
    Вот потому и Цезарем он стал.
    Правителей в Истории немало,
    Но не у всех такое же забрало.
  2. Я Цезаря святым не почитаю.
    Но плюсы – есть, их видно и признáю.
    Один из них так сильно поразил
    И джюзом первым сей Ахрáм открыл.
  3. И молодым попал он как-то в плен,
    Разбойничий корабль внёс размен.
    И жизнь патриция ещё не началась,
    Увидит Рим от Гая силу, власть.
  4. Кто был с деньгами – сразу отпустили,
    Попутчиков без денег – снарядили
    Поехать, деньги взять и привезти.
    Гай был один и одному грести.
  5. Без выкупа же – смерть, иного нету.
    И жадина ценил всегда монету.
    Что жадность есть магнит, и униженье
    Она притянет – он не знал, в сомненьи.
  6. И Цезарь спросит – можно ли послать
    Кого-нибудь, любого выбирать?
    Конечно, можно – лишь деньгý гонú,
    И невдомёк, что сосчитали дни.
  7. Он одного из пленников попросит,
    На ниве той уж в рост пошли колосья.
    И скажет всё, чтоб приняли его
    У Гая дома – ждёт он своего.
  8. И тот уйдёт, разбойник захохочет –
    Не верит он, понять так сильно хочет –
    Как можно так довериться кому,
    Тот с денежкой сбежит и посему –
  9. На третий день после захода солнца
    Казнить им Цезаря, конечно же, придётся.
    Гай улыбнётся – и маршрут иной
    Начертит им, послушаем с тобой.
  10. Диагноз Цезаря – тот пленник возвратится,
    И Цезарь в дом уйдёт, чтоб подкрепиться.
    С людьми своими он придёт тогда –
    Разбойника повесит, не беда.
  11. И шайка тут уж вся захохотала
    И парня, видно, клоуном считала.
    Что был он с ложи VIP – узнают позже,
    Судьба не враз затянет эти вожжи.
  12. На третий день уж солнце на заходе –
    Посыльный Цезаря с деньгами, всё ж, доходит.
    И Гай вернулся в Рим, людей собрал –
    Вернулся он назад, как обещал.
  13. Корабль и разбойников нашёл,
    По пунктам всем сценария прошёл.
    И главаря – как обещал – повесит.
    Смеяться – поздно, поезд их ушёл.
  14. И Небо Цезаря, наверное, хранило –
    Коль вложена была такая сила.
    Но Силу многим Небо раздавало,
    И не всегда та сила помогала.
  15. И в продолженье темы – Клеопатра,
    Что прима главная всего амфитеатра.
    Она – лагидка-птолемейка, жуть,
    Что четверть тыщи лет – Египта суть.
  16. И Цезарь обещал её убить,
    Чтоб птолемеям спесь навеки сбить.
    Эпоха Александра позабыта
    И Клеопатра – ну почти убита.
  17. И ярость Цезаря не знала там границ –
    Замолви за неё словечко, павши ниц, –
    Убьют тебя, судьбу её разделишь.
    Молчит империя, и нет знакомых лиц.
  18. Но Клеопатра тоже, знай, не промах –
    Звездою стать на этих похоронах
    В ней страха нет, и план уже готов,
    Остались верными ей парочка рабов.
  19. В ковёр её рабы те завернут,
    В дворец для Цезаря подарком занесут.
    Ковёр открыли – появилась прима,
    За подвиг тот – и Цезарем любима.
  20. От удивленья он её простил,
    Немногих мужиков он так ценил.
    Не все они – как Клеопатра духом.
    И полнится земля веками слухом.
  21. А кто бы так ещё врага простил?
    Пусть не такой – но прецедент-то был.
    Харуна, что Рашид, убила сына
    Служанка, пусть случайно – вот причина.
  22. И в ярости готов её убить.
    Аят Корана – Бог велел простить.
    Служанка тот аят прочла Халифу,
    И гнев – прошёл. Ну, так тому и быть.
  23. И дальше та служанка прочитает,
    И он рабыню эту – отпускает.
    Конец аята он услышал, что ж,
    И тысячу динаров заберёшь.
  24. И кто в Истории такое где слыхал?
    Чтобы наследника там кто-то убивал –
    Простят, освободят и наградят –
    Вот Силы Духа истинный парад.
  25. За женщину-торговку, что в плену,
    Он Византии объявил войну.
    За – женщину одну. Простую вовсе.
    Запомнили Харуна-старину.
  26. Харуна сможешь ты легко найти,
    Коль с Шахрезадой встретишься в пути.
    Народ не просто так царей запомнит
    И бреши в памяти монархами заполнит.
  27. И таким был Гай – гвоздём вселенной
    В памяти людей, порой надменной.
    Брута с ними вместе увидал –
    К этой жизни интерес пропал.
  28. Но Харуна тоже подлечили,
    Хоть лекарство повкусней налили.
    Сам Фудéйл – избранный святой –
    Долго избегал с ним встречи той.
  29. У Харуна сердце зачерствело,
    Без Трезубца – застревало дело.
    Он с пяток учёных услыхал,
    В сердце перемен не замечал.
  30. А с Фудéйлом – горько зарыдал,
    И визирь со страху застонал:
    «Ты сейчас Халифа так убьёшь…»
    И ответ Фудéйла так хорош.
  31. Он ответил: «Это вы – убьёте.
    Я же – оживляю, на работе».
    И Харун визирю там прикажет –
    Лишь к Фудéйлу. В радости, заботе.
  32. Если царь на публику играл,
    Демонстрировал и что-то представлял –
    Через пару дней никто не вспомнит.
    Здесь – веками мир припоминал.
  33. Ну, хотя бы должен сам он верить
    В цель свою и здесь не лицемерить.
    И тогда народ за ним пойдёт,
    Может быть, в неправедный поход.
  34. Ну, а если – Цель была что надо:
    Небесам и для Земли – отрада.
    То тогда, там правил больше – нет,
    И залог успеха их – секрет.
  35. Пусть не идеал Наполеон,
    Но его солдат в него влюблён.
    В битвах жизнь там за него положит.
    Чем же той любви достигнет он?
  36. Он от пуль не прячется, стоит.
    И харизма есть, и говорит.
    Палочки для барабанов вдруг исчезли –
    С неба град там в барабан летит.
  37. Хоть измотан был солдат – в мгновенье
    Град тот подарил всем вдохновенье.
    И французы там врага смели,
    И страницей новой расцвели.
  38. Это всё, конечно, впечатляет.
    И людей веками поражает.
    Мало только это всё, поверь.
    Благороден может быть и зверь.
  39. А причины есть у благородства.
    Это – святость или же уродства.
    Коль взамен там ничего не брал,
    Это – святость, не уродом стал.
  40. Тем не менее, Гай Юлий – поражает,
    Ждёт спокойно, солнце наблюдает.
    Знать он мог откуда – что придёт
    Посланный гонец. Вдруг, подведёт?
  41. Клеопатру тоже смог простить.
    Всё, что было ранее – забыть.
    Сила внутренняя и её ресурс,
    И такому – горы воротить.
  42. Да вот только Гаю – не везёт.
    Цели – нет, и не туда идёт.
    Брут его от той болезни лечит,
    Да вот только поздно он поймёт.
  43. Дело здесь не в том – что он умрёт.
    Всё, что было – потерял, уйдёт.
    Шесть десятков лет почти прожито,
    И стрела из лука – вновь забыта.
  44. Жизнь – как мусорная свалка городская.
    Хоть и не поймёт молва людская.
    Все цари в делёжке той погибнут,
    Им на свалке памятник воздвигнут.
  45. Потому правитель поумнее
    Жизни смысл ищет побыстрее.
    Можно опоздать и не успеть,
    Слов не хватит песню ту допеть.
  46. Можно Ватерлоо так проспать,
    Хоть лекарство надо принимать.
    Цель и намеренья – всё решали,
    И Небесной Службе не солгать.
  47. Зулкарнай хоть мир весь покорил, –
    Стал аскетом, этот мир забыл.
    Он – успел, пока за ним успели.
    В тридцать шесть уходит, не в постели.
  48. На носилках – сверху лишь щиты.
    Так – обещано, и так получишь ты.
    Между деревом и сталью умирает,
    Миром сердце не обременяет.
  49. Кто ещё весь мир так покорял?
    Претендентов много, не слыхал.
    В Зулкарнае же – сознанье победило
    После наставлений Исрафúла.
  50. Выбрать он – успел, Аллах помог.
    В Сердце том он выбросил замок.
    И до Брута дело не дошло,
    Время тех Великих – не прошло.
  51. Хочет стать правителем? Не знает,
    И во что он влез – не представляет.
    И не все здесь как Лукмáн мудры,
    Жар в Аду не зря Бог раскаляет.
  52. Джáмука. Что Чингиз-хан простил.
    Из людей Чингиза – суп сварил.
    И Хатýн* Чингизу говорила,
    Да в Чингизе жалость победила.
  53. Джамука же – сварит всех живьём,
    Из людей кагáна – суп котлом.
    И каган его потом убьёт,
    Да в котлах сварился уж народ…
  54. И ошибка слабого – не страшно,
    А ошибка сильного – ужасно.
    Потому за силой не стремись,
    Будешь нужен – вспомнят, ты смирись.
  55. И подумай миллионы раз –
    Может, не твоё это сейчас.
    Или же навеки не твоё.
    Чтобы не кружилось вороньё.
  56. В День Суда – правители стоят,
    Перед Богом в кандалах гремят.
    Кандалы те снять любой мечтает,
    И расчёта время наступает.
  57. Справедливость к подданным – и всё.
    Если нет – не примут, забытьё.
    Если десять человек и боле
    Были в подчиненьи – эта доля.
  58. Власть любая потому страшна.
    И не только царь – а вся страна
    Может в этот список попадать –
    После Джамуки ночами трудно спать.
  59. Если совесть – есть. А если – нет,
    Самодуру, что тиран, большой «привет»
    От Небесной Службы. Уже ждут.
    И когда не ждал он – все придут.
  60. Потому так важен мудрый царь,
    Справедливый, скромный государь.
    И тираны, видимо, важны –
    Людям в наказание нужны.
  61. Но восстанья час против тирана –
    Неприемлим. Поздно или рано.
    Семь десятков тирании лет
    Лучше этого, от Бога нам завет.
  62. В том восстаньи люди всё запомнят
    И веками местью жизнь заполнят.
    Та вендетта просто не проходит,
    В много больше всех людей хоронит.
  63. И правителей тех часто проверяли
    И экзамены с Небес им посылали.
    И не каждый из царей успешен был,
    И не всем из них Аллах грехи простил.
  64. Но увидели во сне – там был один,
    Справедливостью всегда был отличим.
    Был прощён Аллахом навсегда –
    Что же сделал, как же стал любим? –
  65. Никогда виновных не прощал.
    Кто не виноват – не наказал.
    Кредо-то на вид – совсем простое,
    И немногие поймут что здесь такое.
  66. Есть одна история – не в тему.
    Может быть, и объяснит проблему.
    Жил да был один великий царь,
    И визирь там был, создал дилемму.
  67. Всё от Бога – в лучшее та дверь.
    Коли вера есть – тогда поверь.
    И визирь так часто говорил,
    Да и царь к нему благоволил.
  68. Но в один из дней лишится пальца,
    Эго выпустит здесь маленькое жальце.
    И визиря тезис не пройдёт –
    Тот визирь в темнице дальше ждёт.
  69. А визирь с царём не расставался.
    На охоту царь засобирался,
    В раж вошёл, погнался он за дичью.
    И от свиты там он оторвался.
  70. А визиря рядом нет – в темнице,
    Царь же тот – в плену уже томится
    У язычников, те съесть его хотят.
    В жертву принести, таков обряд.
  71. Но без пальца – в жертву не приносят,
    И увечье помогает и выносит.
    Царь домой вернулся и простил,
    А визирь тот как всё объяснил?
  72. Очень просто всё – его б убили,
    На царя того бы заменили.
    Не разлей вода они вдвоём,
    В плен бы он попал тогда с царём.
  73. У Судьбы своя – путёвка, взятка.
    Будет там всё – вовремя и гладко.
    Нам же на земле стараться надо,
    Знанье, Справедливость здесь – отрада.
  74. И Артура тоже долго ждали,
    Меч из камня так и не достали.
    И легендами весь зачитался мир,
    Про Джамшúда вести не читали?
  75. Был он справедлив – а позже сбился.
    Век его закончился, закрылся.
    Поворот опасный – не вписался,
    Кто ж теперь от власти отказался?
  76. Воробью орлом не стать, поверь.
    Хоть и птица, да другой там зверь.
    Но мечты ненужные – смущают,
    В счастье дверь простую закрывают.
  77. И цари, конечно, нам нужны.
    Но те кто быть хотят – а быть должны.
    Потому так в древности решали,
    Кто хотел – таким и запрещали.
  78. Как Лукмáну – повезло не всем,
    Приказали многим царства плен.
    Выхода и выбора – не дали,
    Но тогда и Бог помог взамен.
  79. И за власть такие не держались,
    Жизнь им в тягость – смерти не чурались.
    Так и Цезаря там Брутом подлечили –
    Смысла нет в сей жизни, царской пыли.
  80. Пониманье это – до – должно прийти.
    Не во время – не в конце – пути.
    И такой достойным сможет стать,
    И по праву пьедестал занять.
  81. Люди же оценят только – власть,
    Силу, деньги, почести и страсть.
    И критерий здесь совсем другой,
    Доступ к этому – основа власти той.
  82. Что ответ придёт на этом свете тоже
    Тот поймёт – кому Аллах поможет.
    Может и опомниться, проснуться,
    Зулкарнаем новым обернуться.
  83. Можно Фараоном в жизнь вонзиться,
    Кровью надышаться, не напиться.
    За Мусою до конца идти,
    Чтоб экспонатом в тот музей забиться.
  84. И власть так просто «пленных» не отпустит
    И когти в горло до колен запустит.
    Но тот, кто знает – этого боится,
    По доброй воле сам не устремится.
  85. А кто не знает – счастлив и доволен,
    И жертвенным животным стать он волен.
    И думает, что любят так его –
    Гуляш там будет, больше ничего.
  86. Давид-Халиф так много пострадал,
    С Лукмáном это часто обсуждал.
    А тот рабом остался на всю жизнь,
    Четыре тысячи Пророков повстречал.
  87. И тысячу он лет прожил на свете,
    И восемь правил нам оставил, дети.
    В серьёзных книгах ты о них читай,
    Но парочку мы приведём, узнай.
  88. Забудь хорошее – что сделал раньше людям.
    И всё плохое, что тебе – забудем.
    И мудрости Лукмáна нет конца,
    Найти бы лишь достойного гонца.
  89. Тумéн плюс тысяча арабов воевало
    И Андалузию веками удержало.
    А в Реконкисту – миллионов пять
    Оттуда выгнали. И как же здесь понять?
  90. Два мусульманина там местного побили,
    Хоть был он прав, его не пощадили.
    И тот к правителю арабскому пошёл –
    Тот не послушал. В общем, произвол.
  91. Что, дескать, он – чужой, а те – свои.
    Знакомо так до боли, селяви.
    Ты на Восток смотри, смотри на Запад, –
    Увидишь что другое – позови.
  92. Короче говоря – несправедлив.
    В Коране – по-другому, просветив.
    И к христианскому священнику пойдёт.
    Тот выслушал и скажет наперёд:
  93. «Арабов здесь эпоха, знать, – прошла.
    Несправедливость коли в дом вошла.
    Теперь и Бог там силу заберёт».
    И в Реконкисту то узнал народ.
  94. Одиннадцать тех тысяч первых – знали,
    Аллаха Имя – зúкром вырезали.
    Усердием, усилием в Сердцах –
    И Сердце шепчет лишь «Аллах, Аллах»…
  95. И, может, жёстким будет наш ответ –
    В пяти тех миллионах Сердца нет,
    Где гравировка Бога навсегда –
    И геммой Мудрости Победы той вода.
  96. А слабость у противника проходит,
    Коль Справедливость места не находит.
    «Бессмертные», «гвардейцы» – не помогут,
    В той мельнице чтоб отключили воду.
  97. И сколько раз в Истории видали –
    Тиранов и диктаторов сметали,
    Не крепость там – а домик из картона.
    Не будет грохота, и не услышишь звона.
  98. Примерно так – и СССР распался,
    «Играл» что с Богом. В общем, доигрался.
    Генсеки-атеисты – где теперь,
    Никто не вспоминает их, проверь.
  99. И Цезаря средь них ты не найдёшь,
    И Рубикона там не перейдёшь.
    А мощь такая – Рим во сне не видел,
    Да только тот генсек себя обидел.
  100. Что сила – в справедливости, не знал.
    И справедливость в силе не искал.
    Со справедливостью не будем торопиться,
    Кольчуга у Алú нам пригодится…

2-й джюз. Абу Джахль – фараон арабов

Обсуждение закрыто.