Наш лучший переводчик Ахмат Кубанов. К 80-летию карачаевского поэта

«Лейли и Меджнун» Алишера Навои в переводе Ахмата Кубанова

В 2019 году исполнилось 80 лет со дня рождения Ахмата Кубанова – человека внёсшего большой вклад в развитие карачаевской литературы. Меня очень сильно удивило, что юбилей поэта прошёл незамеченным. Неужели он оказался среди тех, кто ничего не сделал для карачаевской литературы? Или союз писателей нашей республики бездействует? А если он работает, то почему не было мероприятий на республиканском уровне? Или же сегодня появился обычай забывать тех, кто покинул этот мир? Если союз писателей республики ничем не отметился, то почему люди из правительства республики, ответственные за подобные мероприятия, бездействуют?

Поэтический сборник Ахмата Кубанова

Ахмат Кубанов один из пионеров нашей литературы, которая начала бурно возрождаться после возвращения народа из ссылки на Северный Кавказ. Будучи ещё школьниками, мы ждали новые стихи Юсуфа Каракетова, Назира Хубиева, Ахмата Кубанова и Бергера Батчаева на страницах газеты «Ленинни байрагъы». Стихи Ахмата рассказывали о тяжкой доле его поколения. Его отец умер в день, когда поэт появился на свет. Так он стал сиротой, как и шесть его братьев и сестёр. Он пишет:

…Ты уже насытился сном, отец,
Открой глаза, яви себя миру…

(подстрочный перевод)

Он, как и многие его сверстники, провёл детские годы в ссылке, тоскуя по потерянному отцу. Внешнее спокойствие, внутреннее полное выгорание:

Первым моим словом было твоё имя,
Моё тело из могилы тоже прокричит твоё имя…

(подстрочный перевод)

Его стихи также наполнены ролью матери, которая в те суровые годы гонений и репрессий вырастила их всех:

Свой заработок ты бегом несла мне,
Сама спотыкаясь от голода…

(подстрочный перевод)

Поэтический сборник Ахмата Кубанова

Родившись в 1939 году, будучи всего 4 лет от роду, он вкусил всю горечь депортации народа. Парень вырос и поступил в Алма-Атинский институт физической культуры. Хорошо владевший родным языком и уже писавший стихи горец попадает на учёбу в Литературный институт имени Горького в Москве. Здесь он знакомится с шедеврами мировой литературы, которые оказали на него большое воздействие. Он хочет, чтобы карачаевцы могли прочитать это всё на родном языке.

Как только самосознание народа начинает расти, его ведущие деятели литературы начинают знакомить соотечественников своими переводами с лучшими произведениями мира. В 18 веке в России начинается эпоха Просвещения. Александр Сумароков, Гавриил Державин и многие другие начинают приобщать аристократов к шедеврам европейской литературы, одновременно утверждая ранг русского языка.  В 20 веке талантливейшие переводы В.В.Державина и Г.Б.Плисецкого знакомят читателей с произведениями Саади, Руми, Хайяма, Хафиза, Фирдоуси.

Поэтический сборник Ахмата Кубанова

После возвращения карачаевцев из ссылки в Среднюю Азию начинается возрождение всех сфер жизни народа, в том числе и литературы. Асхат Биджиев, Азамат Суюнчев, Назир Хубиев, Альберт Батчаев и многие другие начинают уделять большое внимание переводам на родной язык. Так, Альберт Батчаев посвятил всю свою жизнь переводам Омара Хайяма на карачаевский язык, переведя больше 1600 рубаи, около 5600 поэтических строк.

Поэтический сборник Ахмата Кубанова

После завершения учёбы в Литературном институте выходят в свет поэтические сборники Ахмата Кубанова «Сыналгъан джылла» («Годы испытаний»), «Джюрекден джюрекге» («От сердца к сердцу»), «Кюзгю» («Зеркало»). Всего же их будет шесть. Всё оставшееся время его жизни вплоть до самой смерти он посвятил переводам Шекспира («Отелло»), Мольера («Тартюф») и Алишера Навои («Лейли и Меджнун»). Последняя его работа вышла в свет в 1991 году, незадолго до смерти талантливейшего карачаевского поэта и переводчика.

Поэтический сборник Ахмата Кубанова

Не каждый поэт способен на хороший перевод. Знаменитый лицейский учитель Пушкина Жуковский сказал: «Переводчик в прозе есть раб, переводчик в стихах — соперник». Никто не знает точно, чего стоит перевод на родной язык произведений других поэтов для переводчика. В то время переводы известных драматургов и поэтов на карачаевский язык имели очень большое значение. Вернувшееся из Средней Азии поколение горцев не всегда хорошо знало русский язык. Не было телевидения и интернета. Радиоточка в центре аула уже считалась достижением.

Поэтический сборник Ахмата Кубанова

Но переводились не только лучшие поэты мира на карачаевский язык. Наши поэты тоже обрели известность во всём мире благодаря переводам. Так, произведения карачаевской поэтессы Халимат Байрамуковой были переведены на 52 языка мира. Таким образом, более полусотни народов получили возможность приобщения к нашей культуре и искусству. Здесь и становится ясным истинное значение перевода. Вот таким значимым и необходимым делом для народа и занимался Ахмат Кубанов. Для наглядной убедительности и демонстрации всей его виртуозности владения родным языком приведём отрывки из «Лейли и Меджнуна»:

Этгенлигим тюлд накъырда,
Терслик джокъду сен факъырда.
Ангыла сен болгъан ишни,
Мен болмасам, сени киши
Къыйнамазед былай халек.
Илешгенди сеннге джюрек.
Джаным, сен да джаралыса,
Мени кибик бир джарлыса.

«Лейли и Меджнун» Алишера Навои в переводе Ахмата Кубанова. Глава 8

Борис Пастернак своими переводами «Отелло», «Гамлета» и других произведений Шекспира не только показал возможности русской поэзии, но и познакомил нас с шедеврами мировой драматургии. Подобный эффект имели восточные переводы Василия Державина и Германа Плисецкого, которые подарили нам жемчужные россыпи Руми, Саади, Хайяма, Хафиза. Полагаю, что Ахмат Кубанов своими переводами мировых классиков на родной язык сделал всё, чтобы встать в один ряд с упомянутыми выше выдающимися поэтами-переводчиками России.

Шукур Тебуев, писатель
3.04.2020

Назир Хубиев о творчестве Шукура Тебуева

Тебуланы Шукурну чыгъармаларыны юсюнден


Сюймекликни джулдузлары


Тебуланы Шукур къарачай халкъны маданиятына юлюшюн къошхан уланларыбызны бириди. Ол фахмулу актёрча, телевиденияны редакторуча кенг белгилиди. Таулу джашны басмада чыкъгъан адабият чыгъармаларын да сюйюб окъуй тургъанбыз. Адамлыгъы, адеби, намысы бла да ол кесин миллетге сюйдюргенди. Аны джетишимлерине мен къуру да къууанама. Шукур мени, энтда бир кере къууандырды, «Джаралы джазыу» деген къол джазмасын бериб. Мен аны бек сюйюб окъудум. Ол тёрт бёлюмден къуралгъанды: «Джаралы джазыу» деген поэма, назмула, хапарла эмда поэманы орус тилге кёчюрюлгени. Къол джазма уллу болмаса да, магъанасы теренди, суратлау дараджасы мийикди, тили ариуду, байды, эстетика джаны бла да сейирди. Поэт дуния адабиятны, сахнаны джорукъларын, халкъны тарихин, эндиги джашауун иги биледи, чыгъармачылыкъ фантазиясы, илхамы да уллуду.
«Джаралы джазыу» къол джазмада, баш орун алады. Поэманы сюжети сейирди, къуралыуу да табды. Джюреклеринде ингил таза сюймеклик сезимле, джазгъы гюллеча чагъыб, джашнаб келген Басият бла Шеридайны юсюнден айтылады чыгъармада. Окъуй башлагъанлай огъуна ангылашынады, бу зат керти джашауда болгъаны. Сабийликден бир арбазда ёсген Басият бла Шеридай, джазыуларын бир этерге излеб, бир-бирине ант сёз айтадыла. Терен сезимлери, чырайлы тюрсюнлери, уллу намыслары, джарашыу халилери болгъан, онтогъуз джыллары толгъан таулу джаш бла къыз бир юйюр болур кюнню сакълайдыла:


«Шеридай – гюл чакъгъанча,
Басий эсе, къуш учханча»,

– дейди назмучу поэманы аллында. Эки сюйгенни араларын 
суратлай келиб:


«Ёсюб келген эки илячин
Къууанч къанат къагъадыла,
Джашнаб келген насыбларын
Табарбыз деб базадыла. 
Онтогъуз джыл Басий бла 
Ариу Шерай бирге ёсгенли,
Ата, ана огъай демей,
Тойгъа-оюннга джюрюгенли».

Арада сюймекликни джарыкъ кюню тийиб келгенлей, кёк-ню къара тубан басады. Зарлыкъ ууу къанатларын джаяды. Эл-де тойгъа Басий бла Шеридай келедиле. Шахым деген джашны кёзю Шеридайгъа, Асий деген къызны кёзю Басиятха къарайды. Ала Басий бла Шеридайны араларына кирир амал табадыла. Абезекде Шахым Шеридайны тутады, Басийге Асий джетеди.


Шахым тепсейд Шерай бла,
Билмегенча хапар айта,
Хар сёзюне ууну сала.
Асий эсе, къалмайд артха –
Айтад хапар Басиятха:
– Сен бир къара ол насыбха –
Къууанчлыды бюгюн Шерай!
Абезекде ол джаш бла,
Къууаннганлай барад алай…
Экисинден башха адам
Болмагъанча бюгюн тойда…
Басий алгъа атлам этди,
Джюреги да дженгил тебди.
Абезекден кеталмады,
Шеридайгъа джеталмады.

Той бошалгъынчы, Шеридай бир джууукъ джетген джаш бла, Басийге билдирмей тойдан кетеди. Басий къайгъылы болуб излейди, табалмайды. Кюйюб баргъан джюрегине ачыуу сыйыныб болалмайды. Арадан юч кюн озады. Басият ышарылмайды, кюлмейди, Шеридай бла Басият сёлешмейдиле. Шахымны атындан Шеридайны тилей келечиле келедиле. Шеридайны анасы Хафсат джашны анасы Ханийге тюбейди, сабийлеге оноу этейик деб. Алай а, Ханий чурумгъа, Басиятны беш тамада эгечи тышына чыкъмагъандыла деб, бирден эки болмайды.


Умут толу сабийликге
Сангыраулукъ джабыу атды.
Сюе билиб, сакълай билмей,
Сюйген джюрек ауруу табды.
Басият барыб Шерай бла сёлешеди. 
Къыз анга кёлкъалдысын айтады: 
Мен юч кюнню созуб турдум,
Сенден хапар билалмайын.
Анамы да ийдим сизге,
Ишге оноу эталмайын.
Анам келди джууаб алыб,
Ичим кюйдю, саным джанды.
Экибизни ант сёзюбюз
– Джазыу болмаз, – къуру къалды.

Шерай, келген келечилеге атасы берген сёзню теблеялмазлыгъын айтады джашха. Огъай дей эсенг, сен бар да, айт атама, дейди. Басият къызны атасына адам иеди. Ол кеч болгъанын ангылатады. Алай бла, эки джюрек да сюйюб тургъанлай, джазыулары джаралы болады. Шеридайны Шахымгъа эрге бередиле. Джан тамыр юзюлгенча болады. Басият Кубагъа кетеди аскер къуллугъун этерге. Къурулуб тургъан ракеталагъа къарагъан онэки аскерчи, бир хата бла ёлгеннге саналадыла. Аланы бири Басият болады. Кемечилени адетлери бла, аланы кебинлеб тенгизге атаргъа керекдиле. Онбир ёлюк суу тюбюне кетедиле. Басиятны аскерчи тенги, дюгер джаш, «Ол сауду, джаны чыкъмагъанды», — деб къычырыкъ-хахай этиб, сауут алыб суугъа атдырмай самолёт бла Ленинградда госпиталгъа ашыртады.
Бу хапарны эшитиб, Кавказдан Асий деген къыз Ленинградха келиб, Басиятха къарайды. Эки джылгъа джууукъ заман ётеди, Асий бла Басиятны фатарлары да, Алий деб джашчыкълары да барды, алай болса да, джан тамыры къалгъан джер кесине тартханлай турады. Басият Кавказгъа келеди, Асий бла Алийчик Ленинградда къаладыла.
Тийреде уллу къууанч той барады. Ол тойда, эри ёлюб, эки сабийи бла къалгъан Шеридай да болады. Басийни джюрегинде сабийликден бери сакъланнган сюймекликни джаухар джулдузлары къозгъаладыла. Аланы джарыгъын Шеридай Басиятны кёзлеринде эслейди. Ёмюр къысхады. Джашау да джандет тюлдю. Аны юсюне адамла да нелляй бир джара саладыла бири-бирлерине. Аллай уллу къыйынлыкъны адамны анасы сала эсе, нечик чексиз гюнах этеди ол…
Бу терен магъаналы поэма мени эсими, сезимими да кесине байлаб къойду. Сабийликден бери мен эшите, кёре келген Ханийлени уулары бла дуниядан джашлай кетген джашланы, къызланы ауазлары къулагъыма келиб башлады. Къалай уллу къыйынлыкъ саладыла бизни гитче халкъыбызгъа, джюрекледе АЛЛАХ джандыргъан сюймеклик отну юсюне тюкюрюб, кир сууну къуюб джукълатханла. Аллайланы мурдарлыкъларына къаршчы бола ненча къыз башын суугъа атхандыла, ненча джаш кесин асмакъгъа асхандыла. Аллай таулу къызланы бири сюргюнде, Къыргъызстанда, кесин асмакъгъа асарны аллы бла, къагъытха джазыб, бу тизгинлени столгъа салгъанды:


Онгмагъанланы бирием, анам,
Джаратылгъанлы беричин.
Сал агъачымы тута бар, ариуум,
Мени къабырлагъа деричин.

Терен бушуудан толуб, бу тизгинлени меннге айтхан заманда, Къарачай шахарда джашагъан врачны, Гочияланы Магомедни кёзлеринден тёнгереб келген джыламукъла мени да джылатдыла. 
Тебуланы Шукурну «Джаралы джазыу» деген поэмасы эм бек керекли темагъа джазылгъанды. Поэт чыгъарманы аягъында, бу зат джашаудан алыннганын, хапарны дуниядан кетген Гербекланы Солтанны джашы Борисден эшитгенин, эмда поэманы аны эсгериуге багъышлагъанын айтады. Гербекланы Солтанны атасы Мамурач бла мени къарт анам Кябахан эки къарнашдан туугъандыла. Борис джандетли болсун.
Адамланы тюшюндюрюрлей фахмулу поэма джазгъан Шукургъа ашхы саулукъ, узакъ ёмюр, уллу насыб тилейме. Къарачай-Малкъар адабиятда быллай чыгъармала кёб болсунла! Къол джазманы экинчи бёлюмюнде да бардыла иги назмула: «Джаз келди», «Таулада ингир», «Такъузюк», «Огъурлу тенгиме», «Эмчек анам Къанзадагъа», «Тансыкълайма», дагъыда башхала. Ол Батчаланы Муссагъа атагъан назмусунда да танытады тенгликге кертилигин. Бу тема башха заманлада да тюбейди:


Танышханлы ненча тангла атдыла,
Адамлыгъынг мийик ёсе кёзюмде,
Кертиликден башха затны кёрмедим
Джашауунгда, сени айтхан сёзюнгде.

Къол джазманы ючюнчю бёлюмюне хапарла киредиле. Ала халкъыбызны сюргюнде сынагъан къыйынлыгъына, мамырлыкъгъа, малчылыкъгъа, Уллу Ата джурт къазауатха аталгъандыла. Хапарланы магъаналары теренди, тил байлыкълары да игиди. Бютеулей алыб къарасакъ, Тебуланы Шукурну «Джаралы джазыуу» ашхы китабды.


30май 2006 дж., Къарачай шахар
Хубийланы Назир,
Къарачай-Черкес республиканы Халкъ поэти,
СССР-ни джазыучуларыны союзуну члени

Софья Гочияева о творчестве Шукура Тебуева

О рукописи рассказов и поэмы Шукура Тебуева

Рукопись представляет собой собрание небольших прозаических и поэтических произведений – очерков, рассказов и поэмы. Её содержание размещается в хронологических рамках периодов 1943-го – 1960-х годов истории карачаевского народа. События и герои коротких очерков и рассказов Шукура Тебуева близко соприкасаются и перекликаются с фактами и событиями, во многом совпадающими с фактами и событиями из биографии автора. Во многих случаях в содержании и изложении легко узнаются личности отдельных его земляков и сородичей.
Безусловно, центральной темой у автора становится тема депортации карачаевского народа и по содержанию отдельных рассказов она заявлено началом всей книги рассказов «Азаб джылла» («Годы неволи»). Здесь в полноте предстает картина изгнания из родных домов ранним утром 2-го ноября 1943 года карачаевцев – часто семей фронтовиков–красноармейцев, представших в образе врагов народа местным аборигенам-казахам, испокон веков проживавших в голодном и холодном в те годы Казахстане, ставшем для «пришельцев» чужбиной на долгие 14 лет.
Оба народа с разным историческим прошлым, у которых, несмотря на сходство языков, имеется много разницы в ментальности, в духовной и материальной культуре, были обречены по планам Берии и Сталина на искусственную ассимиляцию, то есть на подавление самобытности одного из народов другим, постепенное его уничтожение, в данном случае – карачаевцев. Однако автор решает эту проблему по-своему – именно в рассказе «Азаб джылла» автор доказывает, что разум народов, их воля к самосохранению и природный интеллект отводят угрозу утери национальной самобытности: женская интуиция, ум и находчивость ссыльной матери шестерых детей – Хафсат пресекли насилие над головами её семьи и стали уроком для других. На самом деле здесь сразу обнажилось то, что могло разделять эти народы: упорство, трудолюбие и находчивость «пришельцев» – с одной стороны, и желание «с ходу» их подавлять – со стороны властных структур. Автор сумел показать в первом же рассказе, что в будущем ожидались бы противостояние и борьба «за место под солнцем» и тех, и других. Жизнь показала, что «пришельцы», т.е. карачаевцы выжили и уцелели благодаря именно таким качествам, как упорство, миролюбие, трудолюбие и предприимчивость. Это есть реальность. Но мастерство автора проявилось в том, что эти стычки он регулирует «мирными» средствами – не пролилась кровь между столкнувшимися сторонами только благодаря уму и мудрости «переселенки». Эти качества Хафсат проявила как в день выселения, находя выход из угрозы истребления со стороны выселяющих, так и по прибытии на место в стычке с местными властями в Казахстане. 
Надо сказать, что указанный дух «примирения сторон» у автора сохранился во всех рассказах, затрагивающих тему депортации – в рассказах «Эркиши джыламукъ» («Мужская слеза»), «Айша», «Къаракъурт» и др. Только мудрость двух народов постепенно зародила в них чувства необходимости сближения и дружбы хотя условия их соприкосновения были рассчитаны на конфронтацию и конфликты, чего добивались сталинисты и бериевцы. Но вместе со всем этим в душах ссыльных карачаевцев неиссякаемым оставалось чувство ностальгии по родине, неизбывные страдания от потерь близких и родных, тоска по отцам и сыновьям, воюющим на фронтах, их продолжала угнетать сознание вопиющей несправедливости к народу. Трогательно всё это выражено в рассказе «Эркиши джыламукъ». Здесь впервые автор сводит вместе близких людей – родных, знакомых, соседей. Как бы впервые автор решил показать «радость со слезами на глазах» – в доме его отца Шабата – первом жилье, построенном им на новом месте, объявлен «къурманлыкъ» – праздничное застолье людей, переживших трагические события переселения, надломленных горестями, но, слава Богу, выживших. Там присутствует дядя автора, известный народный мудрец Абугалий Узденов – автор народного кюу – плача о трагедии своего народа. 
Здесь впервые и звучала эта песня:


«Ай, Кавказ таула къайда къалгъандыла, 
Къыблагъа къараб сынагъыз,
Джарлы къарачайны хапарын айтайым,
Эшитгенле бары джылагъыз». 
(«Ай, горы наши Кавказские, где же вы теперь – они остались с юга? Смотрите туда, где я покажу. Слушайте и плачьте! Все!»)

Несомненно, рассказ «Эркиши джыламукъ» – явление взлёта творческого апогея автора на пути осмысления трагической страницы истории народа – факта его выселения и возвращения.
Следующей темой рассказов Ш.Тебуева является также актуальная для карачаевской литературы проблема создания семьи, воспитания молодёжи, борьбы с пережиточными явлениями в быту. Эти темы отражены в рассказах: «Тиширыу насыб», «Апсынла», «Сюймеклик сакъласа», «Изленнген насыб».
Ряд рассказов направлены на философское осмысление жизни – любви, человеческих отношений – «Джюрек бла ушакъ», «Атамы тенги» и др., которые также вносят немало в развитие малого жанра в карачаевской прозе. А такие рассказы как «Мари-я-м», «НЛО-гъа тюбеген тенгле» заслуживают быть включенными в школьные учебники, как близкие к сказочным и приключенческим жанрам, они способны развивать смекалку и мышление у школьников о природе, их представления о вселенной и человеке.
Вершиной творчества автора, представленного в данной ру-кописи, является поэма «Джаралы джазыу» («Раненая судьба»). 
Это трагическая история одной большой любви. Оригинально произведение тем, что в нём показана драма двух молодых людей из поколения 60-80-х годов. Здесь мы видим настоящую сдержанную большую светлую любовь, основанную на реальных событиях. Басий и Шерай любят друг друга, в рамках горских традиций, для которых любовь ориентирована на вечную верность и непоколебимость в отношениях. Но, увы, большая любовь Басият и Шеридай не выдержала натиск и козни окружающих, они оказались сильнее. Даже близкие героям люди поддались сплетням Шахыма, тайно влюбленного в Шеридай и подобно тому, что произошло в драме «Отелло», внёсшего сумятицу в семью Басият. Так случилось, что свадьба состоялась в семье Шахыма – Шерай ушла к нему.
Язык и чисто карачаевские повороты судьбы позволяют нам сравнивать происшедшее именно с «Отелло» Шекспира. Да! Мы смело это делаем и благодарны автору за новое слово в карачаевской любовной лирике. И мы считаем поэму «Джаралы джазыу не только вершиной всего, что представлено в данной рукописи, но склонны эту вещь назвать лучшим, что в карачаевской литературе создано после «Акътамакъ» И. Семенова. Оказавшись в составе советских войск на Кубе, Басий еле выжил. Шерай, овдовевшая после смерти Шахыма, не знает, что её ждет встреча с Басиятом после длительного лечения в госпитале Ленинграда. В этом было кредо автора изначально, о чём он в предисловии сказал примерно следующее: «Человек приходит на землю, прежде всего, в поисках счастья. Но, чтобы найти его, надо эту свою будущую судьбу умно осмысливать. Я буду считать свою миссию на земле выполненной, если отданное мною людям творение своего пера внесет хоть какую-то крупицу в это благородное дело». 
А мы будем тоже безмерно довольны, если карачаевский читатель и молодой, и старый увидит этот шедевр и на родном, и на русском языках в печатном виде, чего будем ожидать с нетерпением, дай Бог, в ближайшее время.


Июль 2011 года


Гочияева С.А.


кандидат филологических наук, 
обладатель медали Ушинского, 
доцент кафедры национальных языков ИПК КЧР, 
заслуженный учитель России, 
заслуженный деятель науки 
Карачаево-Черкесии, ветеран труда.

Наша Халимат. О Халимат Башчиевне Байрамуковой

Сегодня мы отмечаем столетний юбилей Халимат Башчиевны Байрамуковой. Она родилась в один год с революцией, потрясшей конец прошлого тысячелетия началом века. В стране всё говорило об этом, жило этим. Это отразилось в раннем творчестве поэтессы, первые стихи которой посвящены колхозам.
В 1939 году молодая горянка вступает в ряды Союза Советских писателей.
Начинается Вторая мировая и Великая Отечественная. Байрамукова добровольцем уходит на фронт, принимая участие в войне в качестве медсестры.
Далее следует депортация народа. В селении Трудовик современного Казахстана она преподаёт русский язык и литературу. В Двухтысячном году, работая на республиканском телевидении, пришлось посетить это село в Средней Азии. Люди там, спустя без малого полвека, помнили и тепло отзывались о карачаевской писательнице. Жизнь дала ей вкусить всю свою горечь, о чём свидетельствует следующее стихотворение:

Судьба поэта – вся в его стихах:
Рассеяна, рассыпана, как просо,
Ну, а с моей судьбой – не так-то просто,
С моей судьбою – просто всё не так.
Не тёплым просом, а холодным градом,
Не подождав, когда о ней спою,
Не на тетрадь просыпалось, не рядом,
А прямиком – на голову мою.
Уста замкнула, руки мне связала,
Не в песне, а в молчанье воплотясь,
Чтобы ни слова муза не сказала,
Чтоб запропала муза, не родясь.
Жизнь! Пой – теперь!
Теперь, когда уносит
Твою грозу, когда слова тихи…
Но сильная гроза стихов не просит,
А стихшая – не просится в стихи.

Годы ссылки предоставили много времени для размышлений и осознания. Но и солнце правды взошло – народ вернулся на Кавказ. Работы и здесь хватало, писательница старается осветить жизнь народа, вернуть его в полном объёме в литературную плоскость огромной страны. Отвоёвывая утерянные было позиции, её произведения «Джылла бла таўла», «Онтёрт джыл» выполняют эту задачу, насколько было возможным это сделать в то время. И поэзия, и проза карачаевки стремятся к этой заветной цели.
В июле 1977 года карачаевская труппа тогда ещё областного драматического театра выступала перед работниками сельского хозяйства Ново-Александровского района в период жатвы по решению Ставропольского крайкома партии. Люди приходили уставшие, иногда спектакли начинались после 11 часов ночи. Все слонялись туда-сюда в ожидании начала. Тут ко мне подошёл один старик с длинной, почти до пояса, белой бородой и попросил разрешения прочитать стихи одной великой поэтессы. Я был сильно удивлён, услышав слово «великая». О ком же, подумалось тогда, идёт речь? Оказалось, что старик увидел вывеску, что выступает карачаевский театр и пришёл, считай, к своим.
Он удивился моему вопросу ещё больше: «Вы не знаете великую поэтессу Халимат Байрамукову? Её стихи так помогают жить…» Я дал ему разрешение, даже не являясь главой всей нашей делегации. Дед вышел на сцену. В руках у него была стопка тетрадей по 12 страниц, аккуратно сшитых вместе. Все они были исписаны очень красивым ровным почерком. Он начал читать стихи и, считайте, рассказал всю историю карачаевского народа и самой Халимат Байрамуковой. Люди толпами повалили в клуб и слушали его. Наш спектакль был перенесён на полтора часа, так увлечённо старик рассказал всё и читал стихи.
Сама поэтесса так говорила об этом:

Звезда погаснет в вышине,
А свет её идёт столетья.
И суждено, возможно, мне,
Преодолеть забвенье смерти.
Тогда я буду луч живой
Нести грядущим поколеньям,
Я стану деревцем, травой
И ветра лёгким дуновеньем.
Я музыкою зазвучу,
Торжественной, высокой нотой,
Весенней птахой прилечу,
Мечтой крылатой и заботой.
Потомки дерзкие пройдут
То, что сама я не успела,
Те песни до конца споют,
Которые я не допела.
Немало изначальных строк,
Незавершённых дел осталось.
Всему свой час. Всему свой срок.
А я за многое хваталась.
И, одержимости полна,
Я торопила дни и годы.
… Как жаль, что жизнь всего одна
Дана, чтобы служить народу…

Думая о своей миссии и о судьбе своего народа, она думает о будущем. О своём месте в этом далёком будущем карачаевцев. Об отношении горцев к её памяти. Об этом и пишет:

Никто к моей могиле не придёт:
Не привлекая дружеского ока,
С лица земли стираясь одиноко,
Она быльём, бурьяном порастёт.
Лишь суслики
Своим уютным свистом,
Негромким, неотчётливым, но чистым,
Нарушат иногда её покой,
Да солнышко прижмётся к ней щекой,
Да ворон там на камушек присядет,
Чтобы кругом позорче поглядеть,
Поразмышлять…
Но долго там сидеть
И у него терпения не хватит,
И ворон улетит…
Лети! Лети!
Другие камни встретишь на пути:
У тех камней – печальный шум шагов,
Над ними очи, полные слезами…
Должно быть, это кладбище богов?
У них, наверно, не было врагов?
Они стихов, должно быть, не слагали?
Но нет!
Придут!
Последний мой приют
Сын посетит. И, стало быть, придут!
Придёт и тот,
Кто долго был мне другом.
Придёт! Придёт
Любимый мой народ,
С коней сойдёт
И станет полукругом…
Придёт! Придёт!
А если не придёт,
То значит – я забыта по заслугам.

На железных скакунах мы сегодня собрались в её честь, возможно, чтобы выполнить то пожелание. Дай Аллах, чтобы жизнь в мире вечном порадовала её.

Шукур Тебуев

Воспоминание о Халимат Башчиевне Байрамуковой

В 1972 году мы закончили свою учёбу в Тбилисской театральной студии и приступили к работе в театре. Тогда и состоялось наше знакомство с Халимат Башчиевной Байрамуковой, чьё имя не нуждается в представлениях. До этого мне довелось прочесть монографию на её труды, написанную Назифой Кагиевой.
В 1973 году Ставропольское издательство выпустило сборник стихов Х.Байрамуковой «Суд аула», который стал настольной книгой для молодёжи нашей области. В 1977 году во время наших гастролей в Ново-Александровском районе Ставропольского края к нам подошёл пожилой человек с седой бородой и попросил разрешить прочитать стихи до начала спектакля. Мы согласились. Он прочитал и сказал собравшимся в зале, что эти стихи написаны замечательной карачаевской поэтессой Халимат Байрамуковой и что мы её земляки. Все стихи старцем были выписаны в школьную тетрадку.
Сам сборник начинается стихотворением, призывавшим быть сильным духом и требовательным к себе.

Не думаю я, что и как пишется, –
Сажусь к столу, волнуюсь. Трудно дышится.
Торопит сердце. Шепчет мне в тиши:
– Я подскажу о чём писать. Пиши!

В 1983 году началась работа над театральной постановкой пьесы «Бесфамильная невеста», написанной Халимат Башчиевной. Эта музыкальная комедия шла несколько сезонов и была показана более 300 раз в городах и аулах Карачаево-Черкесии и Кабардино-Балкарии.
В том же 1983 году в драматическом театре г. Черкесска состоялась премьера постановки по либретто Халимат Байрамуковой на музыку Салима Крымского осетинского театра музыки «Последний изгнанник». Этот день стал культурным праздником для народов КЧР.
Будучи молодыми и неопытными, мы всё же отваживались показать свои первые стихи мэтру. Она подбадривала нас и советовала продолжать наши начинания. В результате всего этого, мной была написана поэма «Судьба, которой не изменишь…» Её главы были опубликованы в газете «Ленинни байрагъы» в 1994 году, а радио передало в эфир монолог героини поэмы Шеридай. В тот вечер мне позвонила невестка поэтессы и сказала, что Халимат Башчиевна хочет поговорить со мной. Что испытал за эти секунды я, знает только Господь Бог. Она спросила, действительно ли это написал я. Хотя к этому времени мы были хорошо знакомы, я не говорил, что пишу поэму. Поэтому, ответив утвердительно, добавил, что поэма ещё не завершена.
– Шукур, я тебя поздравляю! Я думала, что Аллах дал нам только Джырчы Смаила, но, видно, ошиблась. Монолог был прекрасен. Надеюсь, что и поэма будет на должном уровне, – добавила поэтесса.
Хотя такое утверждение сильно подбодрило меня, но всё же оно было воспринято как аванс на будущее. Вскоре поэма была закончена, но эти слова до сих пор напоминают о том, что надо работать, не жалея сил.

Шукур Тебуев
Старший редактор карачаевских программ ГТРК «Карачаево-Черкесия»
г. Черкесск
1999г.

Мысли в лёт (О творчестве Артура Кенчешаова)

Не могу подобрать слова и стиль изложения. Уже второй день. Думаю, он — гений. Его поэзия тонка. Она балансирует между двумя мирами. Чётко следуя грани. Оставаясь сама собой. И не принимая правил корпускулярно-волнового дуализма, главного правила нашего мира. Сравнивая его с Есениным, подумал — Артур превзошёл его и стоит выше. Потом испугался — критики камня на камне от меня не оставят. Но Есенин в своё время тоже превзошёл многих мастеров прошлого, встал выше многих из них и занял своё место. Почему Кенчешаов не может быть новым Есениным, вернее, Артуром Кенчешаовым?
Стихи Артура взяты из жизни. Читая их, хочется ещё, как холодный напиток в жаркий день. Стихи эти сплетены подобно причудливой тонкой ткани со знанием дела. Хочется сказать людям: «Читайте вместе со мной!» Что было упущено нами, нам подарили снова. Взять хотя бы его разговор с собакой:

Так быстро мы стали друзьями,
Лохматый попутчик ты мой!
Наш мир окружён фонарям
и,
А мы говорим тишиной!

Или вот эти строки:

… в груди звенят колокола Хатыни
И в пламени печали сердце жгут…

Размышляя, почему он так похож на Есенина, увидел эти строки:

Хулиганом не был я в народе,
Многим не похож я на него.
Но в безумных мыслях о свободе
Чувствую духовное родство
.

Артур, представитель своего черкесского народа, пишет людям всего мира. Его поэзия исходит из глубинных пластов сердца, средоточения искомых всеми чувств, не известных большинству. В его журналистской работе тонкая натура поэта видна явно. Всевышний Аллах даровал ему главный подарок — талант, присовокупив сюда и отличные стихи для песен. «Проходных», сделанных спустя рукава, моментов в его деятельности не найдёшь. Одно его стихотворение из воздушной стихии, другое — из огненной. Талант находит все формы своего выражения, все ритмы и стили. Нужные слова в нужных сочетаниях сами находят место. Он может увидеть образ всего мира в такси и прокатить нас в нём. Может озвучить своё видение таланта легенды прошлого, Виктора Цоя, молодому поколению:

Он просто вышел покурить,
Он непременно к нам вернётся. 
Вшивает в нас свой луч, как нить,
Звезда, что носит имя Солнце.

Опуская сказанное выше, вполне хватило бы сказать, что Артур — большой поэт. Но этого мне показалось мало. Поэтому добавляю, что Артур очень талантливый и впечатляющий поэт.

Шукур Тебуев
15.09.2019

Келген сагъышланы тыйялмай… (Артур Кенчешаовну чыгъармаларыны юсюнден)

Экинчи кюнюм барады, сёзле табыб джарашдыралмайма айтырымы. Бу уллу джазыучуду деб келеди кёлюме. Назмулары къылдан согъулгъаннга ушайдыла. Эки дунияны арасы бла къыл кёпюрде джырын джырлай баргъаннга ушатама. Аны бла биргелей энчи ызын терен къояды. Бизни ёмюрню джашау джоругъуну тамалын къурагъан корпускулярно-волновой дуализмни джоругъуна сыйынмайды. Ким бла тенглешдирирге билмейме. Есенин тюшдю эсиме. Андандамы эслирекди дейме. Ызы бла къоркъуу келеди. Критикле мени къалай джыртханларын кёзюме кёргюзтеме. Да Есенин да кесини заманында айтылыб тургъанланы тебериб, алай бла табханды кесини орнун. Кенчешаов да ол халлы болургъа нек болмайды? Аны джаза билген тилиди аны бла тенглешдиртген. Артурну назмулары джашауну ауазындан алыннганлары кёрюнюб турады. Аланы окъусанг, исси кюннге суусабча, бошалмазларын излеб биринден бирине кёчесе. Окъугъан заманынгда, кенг оюулу джукъа къумачны сокъгъан устаны иши болгъанын сезгенлей тураса. «Эй, адамла сиз да мени биргеме бир окъугъуз», — дерим келеди. Поэт биз сезмегенни, кёрелмегенни табыб, бизге хант этиб береди. Бир назмусунда кече арада шахарда айланнган ит бла сёлешеди.

Так быстро мы стали друзьями, 
Лохматый попутчик ты мой!
Наш мир окружён фонарями,
А мы говорим тишиной!

Не да бу тизгинлеге бир къарайыкъ.

… в груди звенят колокола Хатыни 
И в пламени печали сердце жгут…

Бу Есенинге не халлы ушайды деб, сагъыш эте келиб, былай джазгъанына тюбедим.

Хулиганом не был я в народе,
Многим не похож я на него.
Но в безумных мыслях о свободе 
Чувствую духовное родство.

Артур черкес миллетден чыкъгъанлыгъына, ол адам улугъа джырлайды. Аны чыгъармалары, адамланы джюреклери сезиб, алай а, бир джерге джыйыб айталмагъан сезимледен къуралгъанчады. Ол журналист ишин бардыргъан кёзюуде, поэтни къылдан согъулгъан аркъауу танылгъанлай турады. Аллаху Тагъаля берген уллу саугъасы барды поэтни — ол фахмуду. Джырчыны саны, къаны, джаны бла бирге берилгенди ол саугъа. Аны къайсы чыгъармасын алсакъ да, анда хуппеги кёрюнмейди. Бир назмусу джелни джырына ушай эсе, экинчиси отну джаханимлигин кёргюзтеди. Темасына кёре ол керекли формаланы, ритмлени табады. Поэтни Аллах берген фахмусуну тылпыуу, джазгъан назмусун керекли сёзле бла джасайды. Ол бирде саулай дунияны такси халда кёрюб, анда баргъанла бла ушакъ этеди. Бусагъатда джаш тёлю бла сёлешген тилине къарайыкъ. Талай тёлюню сюйген джырчысы Цойну юсюнден, аны сагъыннганланы биргелеринде болгъанча айтады:

Он просто вышел покурить,
Он непременно к нам вернётся. 
Вшивает в нас свой луч, как нить, 
Звезда, что носит имя Солнце.

Джазгъанларымы джазмагъанлай, Артур уллу поэтди деб къояргъа да боллукъ эдим, кёлюме джетерик тюл эди ансы. Ахырында ол сёзлени джазама: Артур бек фахмулу уллу поэтди.

Тебуланы Шукур 
15 сентябрда 2019дж.

Карачая непокорённого поэт. Об Азамате Суюнчеве

Седовласых гор Кавказских, старец верный Азамат…
На Аллаха полагаясь много лет подряд,
Жизнь свою достойно пролетев,
Ты вернул на время взятый аманат*.
Азии песков горячий жар,
Твой народ страдает млад и стар.
Но опять помогут снять ночи покров,
И твоё послание прочтёт Хрущёв.
Исмаил-джырчы* – поэт, кумир.
Ты его глазами видел мир.
«Актамак» поэму сохранил для нас,
Записал и познакомил с ней Кавказ.
И Хасана-классика* «Сундук»
Пострадал от ненавистных рук.
Он в огне горел тогда не раз,
Но один из них ты, всё же, спас.
Что мечты сбываются, я знал.
И музея твоего тот час настал,
Можно посетить и всё увидеть –
Экскурсоводу рады стар и мал.
Ты меня однажды знаменем назвал,
Но у судьбы лишь древко правит бал.
А без него – что море без воды –
Нет жизни, где лишь ил всё дно застлал.
Помогал, спасибо, не жалел.
Не страшился непомерно трудных дел.
Все свои архивы предоставил,
Огрехи памяти-истории исправил.
Халимат* щедрейший свой аванс
Подарила мне как редкий шанс
Быть полезным музе и народу.
Как же в реку ту войти, не зная броду?..
Воинов-Героев сердца пыл
Свет поэзии тогда затмил.
Азамат и здесь опять опора,
Очевидец снова свет пролил.
Харун-легенда плачет весь в печали.
Мать увидеть перед смертью б дали…
Что на груди Звезда уже блестит
Не замечает тот «стальной» джигит.
Начнём с Харуна. Снова первый тут,
«Орёл» Рыбалко, горец-Альпакъут*.
Ещё двенадцать их. Кто они – услышим.
И Азамата здесь немалый труд.
Машерова соратник наш Осман,
И полк его – гроза для Могилёва.
Славянам-белорусам честь отдам,
Что помнят горца столько лет. И снова
Легенды свет, наш Ксанти – офицер,
Что никогда своих не оставляет.
И карачаевца Хамзата, как пример,
Он дважды к званию Героя представляет.
Вот славный миномёт и грозный ПТР,
Что Магомет с Абдулом так любили.
А в небе Джанибек и наш Солтан-Хамид,
А «братьев чёрных» белорусы хоронили.
Штурмует Жилину – словацкий Ленинград –
Ещё один наш партизан и брат.
Другой – из Ровно под Варшаву попадает
И маршала Жимерского спасает.
Они – одиннадцать, что звёзды получили.
А с ними вместе – генерал Солтан,
Который после Забайкальской пыли
Советником попал в Афганистан.
Грозный воин-инженер –
Рокоссовского «сынок» Аскер.
Завершает цикл тот
Исмаила связи взвод.
Азамат поверить смог,
Что идущий – вновь дойдёт.
Шесть часов идёт кино,
Старикам бальзам оно.
Новый цикл. Новых сил!
«Эсде тургъан»* окрылил.
Деккуш улу Магомет
Для разведки – Божий свет.
Партизанам – наш поклон,
Ниязи там погребён.
В Белоруссии их чтут,
И Аскера любят тут.
Для Шукура и Юсуфа
Будет Минск как дом родной.
Гончаров сюда напишет
И расскажет кто какой.
Тот в лесу немецкий штаб
Будет нашим вряд ли рад.
Мурадин среди «чужих»,
Когда было девять их.
Здесь Аскер, Касым, Амур
И Амура брат Сары.
И ещё Азрет, Ахмат –
Нарты из другой поры.
Завершающий удар
Там наносит комиссар.
Он с Доватором не раз
Поднимал родной Кавказ.
Новый цикл. Новый всплеск.
«Таў асланла» их зовут.
Той Победы ближе блеск,
До неё не все дойдут…
Вновь разведка. Здесь Сафар
И Юсуф, а с ним Ажу.
Про Героев той войны
Я потомкам расскажу.
Защищали Ленинград
Исмаил и Рамазан.
В это время Карачай
Отправляли в Казахстан.
В Прагу входит Магомет
Первым среди наших сил.
«Двойной узел»* Абдулла
Немцам так и не простил.
Новый свет легенды бьёт –
Гусеин-морпех идёт.
Вот Керам-артиллерист
В Праге, где и наш танкист.
Наконец, Ракай, Даут –
«Воины Победы» ждут…
Сорок. Словно караван.
Магомет и друг Осман…
…Когда Шакман всё это увидал,
Во мне Джатдая нового признал:
«Защитник Карачая – это ты,
И эту эстафету ты принял!»
Матёрый ас считал, что я – защитник Карачая…
Но в этом зеркале он лишь узрел себя…
И это многое для многих объясняет,
Что не всегда всё будет от тебя.
Не удаётся избежать похвал…
Зачем всё это автор написал?
Он вспомнил Халимат, Шакмана, Азамата…
Их дифирамбов кучу в ящик адресата.
Когда ты смотришь на людей – то видишь лишь себя.
И, если ты хвалил людей, – то видел лишь себя.
Так говорили мудрецы, Святые в Небесах:
«Каким ты был, знай, человек, – так помянут тебя…»
Пророк Иса, сын Мариям, с апостолами шёл.
Далёк был путь и труден был. На труп осла набрёл.
Апостолов смутил тот вид и запах ишака.
Аллах же преподнёс урок сей жизни седокам…
Они сказали: «Что за запах и ужасный вид».
Кишки и кровь. Ужасный пир лишь муху не смутит.
Но не таков Пророк Иса. Нет у него оков.
Любимец Бога разглядел лишь белизну зубов…
И наш Пророк когда-то говорил,
Что человек лишь с тем – кого любил.
Любить же тех, кто был Велик для Неба –
Тот дар, что только избранный нажил.
Итак, намёков много их хватает,
Рассказ не Азамата восхваляет.
И это только уваженья дань.
И небо есть. И сокол в нём летает.
К тем сорока ещё тринадцать прибавляем
И – кончилась «Вторая мировая».
И «Заполярья гордый горный волк».
Что все они к Герою представлялись – знаем.
Часов шестнадцать. Горцев больше ста…
А хватит ли нам красок и холста
Весь подвиг Карачая на полях войны озвучить?..
Кто знает… Но задача непроста.
О ссылке, о культуре рассказать.
Как сделать и с чего начать?
Во всех делах здесь Азамат опора.
Достоинств Карачая много их не сосчитать.
Религию народа отстоял,
И в плен к нему попался генерал.
Мой тесть – разведчик, воин и кады:
В Небесной Службе должности свои.
Умару* надо фильм посвятить,
И горских автономий не забыть.
Труду, науке вновь пора пришла –
Страны Герои, горцы-доктора.
Как без Кавказа может быть Эльбрус?
Как горской лошади достойный груз
Веками составлял тот воин-ас
Расскажет Карачая лошадей атлас.
И, если кинохроника жива,
О Карачае вновь пойдёт молва,
Как Лермонтов тогда сказал о них,
И если там «в народах дальних и чужих»
Увидят наших перевалов памятник-музей –
То обретут достойнейших друзей.
Диаспора народа в мире, знай,
Брильянтом на Земле блестит Домбай.
Толстой когда-то нам вменил в черту
От Бога верность, храбрость, красоту.
Веками длился славы той парад,
И среди прочих – друг мой Азамат.
Заслуг твоих не перечесть и Бог-судья.
Но, всё же, кое-что добавлю я.
Хоть фильмов больше сорока и в десяти ты снялся –
К концу пришла и времени стезя…
Аллах был Милостив. И фильм свой увидел
Ты за неделю, как покинуть мир…
Он стал итогом всей работы нашей,
Чтобы на карте было меньше «чёрных дыр».
Два десятка лет с тобою провели.
Мыслями достигли той земли,
Где остались ты и горы – тет-а-тет,
Карачая непокорного поэт.
Всем орлам нужна мечта и неба свет.
Чтобы выполнить назначенный обет.
Вечен лишь Аллах. И от Него:
О Карачае надо было вспомнить всё.

(Ас-Сафи. Раздел 1. Книга 1. Глава 23)

Биз Халиматны назмуларында ёсгенбиз

Август айны онбешинде Къарачай-Малкъарны, Шимал Кавказны, Россияны да белгили джазыучусу Байрамукъланы Халимат Туугъанлы 90 джыл толду. Халимат, Къарачайны джюрегинде, Хурзук элде, Байрамукъланы Башчыны юйдегисинде онунчу сабий болуб туугъанды. Атасы Башчы, Халимат сабий болуб, ёлгенди. Тёрт къарнашы да замансызлай кетгендиле джашаудан. Социалист революция келирден эки айны алгъа туугъан Халимат, ана тили бла биргелей, партия, комсомол, социализм деген сёзлени билгенине ишек джокъду. Джарлы миллет джангы джашаууну къурагъанын кёрген Халимат, кеси да аланы биргелерине урунады, кеси кёзю бла тюрениулени кёреди. Микоян шахарда 1937-чи джыл медтехникумну бошайды. Къазауатны заманында 2436 номерли эвакогоспиталда военфельшер болуб ишлейди. 1943-чю джыл миллет сюргюнге тюшгюнчюн Халиматны назмулары газетде басмаланыб, джыйымдыкъ китаблада чыгъа тургъандыла.
Орта Азияда, Халимат, устаз болуб ишлегени бла биргелей, назму джазгъанын къоймайды. Сюргюн джылладан сора, биринчи назмулары къарачай тилде 1957-чи джыл Фрунзе шахарда «Назмула» деген джыйымдыкъ китабда чыгъады. Ол джыл огъуна, Къарачай-Черкес китаб басмада орус тилде «Я люблю тебя жизнь» атлы назму китабы чыгъады. 1959-чу джыл «Сюйген тауларым» деген китабы, къарачай тилде чыгъыб окъуучуланы къууандырады. Атмышынчы джылдан башлаб, Халиматны чыгъармачылыкъ иши кёкенлей чагъады. Назмулары, хапарлары «Правда», «Известия», «Литературная Россия», Литературная газета» газетледе, «Звезда», «Дружба народов», «Новый мир», «Октябрь», «Дон», «Советская литература», «Женщина мира», «Крестьянка», «Работница» дагъыда башха журналлада басмаланнганлай турадыла. Назму китаблары кесини джуртуну тышында, Москвада, башха республикалада чыгъадыла. 1960-чы джыл «Звезда» журнал: «Поэт Байрамукъланы Халимат прозаик Байрамукъланы Халиматха оздурмайды», — деб джазады. Байрамукъланы   Халиматны прозасыны тематикасы башхача, жанрлары да кёб тюрлюдю. Мариэтта Шагинян: «Сизни «Къара чепкен» атлы хапарыгъызны алгъанлай огъуна, бек джаратыб, журналгъа бердим», — деб джазады авторгъа. Белгили джазыйчуланы, критиклени бу халлы джазгъанларын айтыб бошагъан къыйынды.               
Мен кесим, Байрамукъланы Халиматны джазма творчествосу бла, Къагъыйланы Назифа чыгъармаларына джазгъан монографиянын окъуб, алай танышыб башлагъанма. 1973-чю джыл «Суд аула» деген назму китабы къолума тюшгенинде, къууанчымы чеги джокъча кёрюнген эди.
Бусагъатда, кесим кёрген, бизни республиканы тышында адамла, Халиматны джазгъанына сый берген бир-эки затны юсюнден хапарлы этерим келеди.
Мен ол заманда къарачай театрда артист болуб ишлей эдим. 1977-чи джыл карачай театрны артистлери, орус тилде ойнаб, Ставрополь крайны Ново-Александровский районуна, Хай Вахидни «Шутки Амура» атлы спектакли бла гастролгъа бардыкъ. Ол тукъум иш крайком партияны буйругъу эди. Къарачай театрны ишине къараргъа ким келир деген къоркъуда келдик. Ингир бола, бир стенсени култура юйюнде декорацияны салдыкъ. Афишала къарачай театр келгенди деб билдиредиле. Декорацияны салырыбызгъа, къолунда бир талай тефтери бла, аксакъаллы бир келбетли къарт келди.  Ол бизге: «Эркинлик берсегиз, мен Россияда белгили поэтни нзмуларын окъур эдим келгенлени алларында, ала толу джыйылгъынчы», — деди. Биз миллетни келирине да уллу ийнанмай: «Окъу аксакъал»,- дедик. Ол кесини сёзюн: «Мен сизге, белгили къарачай поэтессаны назмуларын окъурукъма», — деб башлады. Окъулгъан назмулагъа урулгъан харсны эштиб, кёлюбюз кёлтюрюлюб, башыбыз кёкге джетгенча болду. Бир талай замандан клуб адамладан толду. Сыйлы къарт сахнадан кетерден алгъа: «Быллай джазыучусу болгъан миллетни театры да иги боллугъуна сёз джокъду», — деб, бизге уллу спас этиб, залгъа тюшдю. Акъсакъал Халиматны назмуларын къолу бла тефтерине кёчюрюб, алайдан окъугъаны артыкъ сейирсиндирди мени. Ол аланы журналладан, газетледен джазыб алгъан болур эди деб келеди кёлюме.
Халимат джашауну бек сюйгени амалтын, аны джюрегинде болгъан талпыныу, назмула бла биргелей, окъуучугъа кёчгенине сёз джокъду. Дагъыда, бир кере, Ставрополь шахарда, 1960-чы джыл «Навстречу зорям коммунизма» деген фестивалда кёргеними айтыргъа сюйеме. Мен ол фестивалда «Солтан –Хамит» деген джырны джырлай эдим. Хубийланы Къурманалийни джашы Анзор Халимат джазгъан, 1959-чу джыл, «Сюйген тауларым» деген китабында чыкъгъан «Партиягъа бюсюреу» деген назмусун окъуй эди. Сахнагъа чыгъыб джырымы джырлагъанымда, джашил театрны ал тизгинлери ёрге къобуб харс ургъанларын эследим. Бир ишексиз ала къарачайдан, малкъардан келген студентле эдиле. Бир-эки номерден сора, Анзор чыгъыб Халиматны партиягъа бюсюреу берген назмусун окъугъанында, зал бирден къобханча кёрюндю меннге. Мен ангылагъандан, джазыучу уллу ийнанмакълыгъын салыб джазылгъан назмула, аламат окъугъан джашны ауазы бла, олтургъанланы джюреклерин къозгъагъан эди деб келеди кёлюме. Ол джыллада партияны ишине ийнанмагъан бармы эди? Билмейме…
Социалист революцияны биргесине джашаугъа келген, партияны кючю бла джашауда этилген тюрлениулени кёрген, кеси да ол джашауну къураб кюрешген Халимат «Бизни тёлю деген назмусунда былай джазады:

Джыллары отуздан атлагъан къауум
Къыйын кюнле кёб сынагъанбыз,
Аталарыбыз кюрешде алгъан
Хылеу къралны – мюлкге алгъанбыз,
Ашаргъа гырджын табылмай бизге,
Беллени къаты тартыб ишлеек.
Кийимибизни джылтыргъанына
Къат-къат джамаула салыб киеек.
Биз ыйлыкъмадыкъ джунчууубузгъа,
Тырмашыу уллу болуб ишледик,
Эркин ата джурт табханыбызгъа
Къууаннгандан талыу билмедик, —

деб властны ишине ийнанмакълыгъын танытады.
Фахмусу къайнагъан адам, уллу джазыучу, не тюрлю жанрны да хайырланады джюрегинде болгъан адамлагъа джетерлей айтыр ючюн. Аны себебинден, Халимат драматургия жанрны хайырлана, эсде къалырча, пьесала джазады. 1983-чю джыл къарачай театрны сахнасында «Тукъумсуъ келин» атлы музыкалы комедиясы салынады. Спектакль Къарачай-Черкес бла Къабарты- Малкъарны шахарларында, эллеринде 300-ден аслам кере ойналады. Ол джыл огъуна, Шимал Осетияны музыкалы театрыны сахнасында, либреттосун Байрамукъланы Халимат, музыкасын Салим Крымский джазгъан «Последний изгнанник» атлы опера салынады. Опера Къарачай-Черкесни театр сахнасында кёргюзюлген кюн миллет байрам болгъаны эсимдеди.
Халимат талай джылланы Къарачай-Черкес областны джазыучуларыны джууаблы секретары болуб ишлейди. Ол заманда джаш фахмулу джазыучуланы Москвагъа, литература курслагъа, Горький атлы институтха окъургъа барыргъа болушады, джазгъанларына эс бёлгенлей турады. Мындагъы джаш тёлю кесибизни назмуларыбызны Халимат окъуса излеб кюрешгенибиз эсимдеди. Джазгъан джаш тёлюню арасында, мен да аланы бири эдим… Алай эте, кёл таба, кече-кюн ишлей, «Джаралы джазыу» деген поэма бла кюрешеме. 1994-чю джыл поэманы бир кесеги къарачай газетде басмаланыб, баш герою, Шеридайны монологу радио бла берилген эди. Ол ингирде Халиматны келини бизге телефон ачыб, Халимат мени бла сёлеширге излегенин айтды. Башыма кёб тюрлю сагъышла келдиле. Телефонну алгъанлай: «Кесингми джазгъанса?» — деб сорду… Эс джыйыб, поэманы джазыла тургъанын айтдым. Ол заманнга биз иги таныш болсакъда, мен анга поэманы джазылгъанын айтмагъан эдим. – Шукур, мен сени алгъышлайма. Аллах бизге къуру Джырчы Смаилны бергенди деб тура эдим, джангылгъан кёреем. Монолог аламат джазылгъанды, поэма да керекли дараджада джазылыр деб ышынама», — дей телефонну салды. Ол халлы сёзле меннге таукеллик къарыу бердиле, алай а кёб заманнга терен сагъышха да салдыла. Талай замандан поэма джазылыб бошалды. Бюгюн-бюгече да аны айтхан сёзлери, къарыуунгу аямай ишле деб, билдиргенлей турадыла.
Арт джыллада Халиматны джашы Арсен бла, юйдегиси бла да уллу шохлук тутханлай тура эдик. Акъылман Халиматха тюбер ючюн къалмай эдим. Бир талай телевизион бериуле да къурагъан эдик Халиматны джашауну юсюнден. Айтыргъа излегеним, перестройкагъа, партияны ишине уллу ийнанмакълыгъы болгъан джазыучу, токъсанынчы джыллада партияны ишине башха кёз бла къарагъанча, сагъышын джашыргъанча кёрюне эди, алай а нени юсюндендиле сагъышларынг деб сорур амал джокъ эди, эзиле тургъан джюрекге джангы джара къошмаз ючюн.
Болджаллы заман келиб, закий джазыучу керти дуниягъа кетди. Ахыр назмуларын джазгъан тефтери мени къолума тюшдю. Сёз джокъду, Халимат бу халлы назмуларын халкъ билсин деб джазгъанына. Аланы талайы басмада чыкъгъандыла. Заманында, партияны ишине бек ийнаннгандан, партияны осал джерлерин эслемегенине, аны аты бла назмула джазыб алдагъаннмы этдим миллетни деген затла кёрюнедиле бу назмуларында. Кертиси бла да бу назмуланы джазгъан Халимат:

Зорлук джашауда насыбын болмайд.
Чарыкъ олтанча сыйынг тебленед.
Эркинлик халкъгъа кюрешсиз туумайд,
Ол туугъанлай а сый кёлтюрюлед.
Партия,
     къошдунг бизни адамгъа,
Партия
     Махтау!
          Партия,
              Бюсюреу санга! –

деб, партиягъа махтау берген Халимат, энди блай джазады.

Трибуна бюгюн бошду кимге да,
Ауузла да болгъандыла бош.
Башы тюбюне айланганды хар не да,
Бир джукъгъада тюлдю джюрегим хош.
Джашайма энтда ышана, сакълай,
Толмагъан муратдан толуду башым…
…Мурдарны махтаб джаздым таймазлай,
Чакъра билмей эркинлик джашау –

деб, партия алдагъан этгенди деб ангылайды. Аны тамадалары партияны ишин сатханларын кёралмайды. Кесине ол халлы багъа бермеклик, кесин хыртламакълыкъ адамдан уллу къарыу излейди. Халиматда ол къарыу табылады. Джазыучу джашауун таза, хайырлы джашагъанын джазгъан затлары айтыб турадыла. Халиматны хапарларын, назмуларын алсакъ да, таза джашаргъа, адамны сюйерге, шохлукъну къаты этерге, джашауда орнунгу табаргъа болушадыла. Аны себебинден болур, 1967-чи джыл литература чыгъармачылыкъда джетишимлери ючюн «Знак почета» Орден бла саугъаланады. Он джыл ётгенден сора, 1977-чи джыл, къралла арасы шохлукъну бегитирге юлюш салгъанын таныта, «Дружба народов» Орден бла саугъаланады.
Къарачайны белгили джазыучулары Ёртенланы Азрет 1937-чи джыл репрессияда джоюлады. Къаракётланы Исса, Орусланы Махамет дагъыда башхала Ата джурт къазауатдан къайытмайдыла. Халимат кесини чыгъармалары бла къарачай поэзияны, прозаны, таулу джуртун да саулай СССР-ни халкълары бла биргелей тыш къралла да билирча этеди. Байрамукъланы Халиматны чыгъармалары украин, прибалтика, башха совет республикаланы миллетлерини тиллеринде чыгъадыла. «Гырджын», «Айран» атлы хапарлары япон, болгар, ингилиз, вьетнам, хинди, корей дагъыда кёб башха тилледе басмаланадыла.
Мен аны назмуларында, хапарларында ёсген окъучуланы бириме. Бюгюн да, джуртну кёзлеулерича, таркъаймагъанды миллетни фахмулу джызыучу джашлары, къызлары. КЧР-ни халкъ джазыучусу Мамчуланы Динаны поэмалары сёзлери миллетни аузунда айланадыла. Халкъ джырчы Ёзденлени Альбертни джырлары уллу гитче да мурулдагъанлай, эслеринде тутадыла. Джырлагъа салгъан макъамлары тойлада, ансамбледе согъулгъанлай турадыла. Ол тюлмюдю фахму!? Таркъаймагъанды къарачайны фахму гёзени, алай а, дунияда кёб миллетлени тилинде белгили болурча, Байрамукъланы Халиматны сыйына джетерча, бюгюннгю джашауну кючюнден болалмайдыла.
Халиматны назмулары джашуну ичинде джолучу этгенлей, сагъышландыргъанлай турадыла окъучуну. Ол терс джашамагъанды, ийнаныб тургъан партиясыны  миллетни  алдагъаны ауур тийеди анга.

Терс, тюз эсемда джашауда джашадым,
Ийнаныу уллу эди менде.
Бюгюн нелеге ёкюнеме сора,
Насыблыма деб тураем ол кюнледе, —

деб джазады 1990-чы джыл джазгъан назмуларыны биринде. Къралда терс тюрлениулени кёрюб, айтханын эшитдиралмазын билиб, миллет кеси кесине этген затланы кёлтуралмай къыйналады. Ол бола тургъан затланы сюргюнню онтёрт джылы бла тенглешдиреди.

Онтёрт джылмы?..
Огъай, энтда алайбыз,
Люу-люу эте къыл кёпюрню юсюнде,
Бир оноугъа келишмейин барабыз,
Къоркъуу басыб халкъны кечеде-кюнде.
Кимни сакълайд бюгюн аджал бугъунуб,
Кимге келе турады болджалсызлай…
Къылы юзюлюб, сыйрат кёпюрден къуюлуб,
Кетиб барамы турады Къарачай?!.. —

деб кёлюн ачады Халимат, керти дуниягъа кетеринден биразны алгъаракъ. Къыйын кюнлеринде да ол миллетини сагъышын эте джан бергенине сёз джокъду. Джазыучу Халимат, ол кеси бир ёмюрдю. Революция бла бирге дуниягъа джаратылыб, миллетни биригиб джашаргъа чакърыб, тюзлюкде бай джашау болуруна ийнаннгъан Халимат, Совет Власть оюлгъанында уллу джунчуугъа киреди, властны терслемей, кимге къуллукъ этгенме деб сагъышланады. Власть бла бирге джашаугъа келгенича, ол оюлгъанында керти, ёмюрлюк дунияга кетеди.               
Джамагъат джырчысына, джазыучусуна сый бере, республиканы аралыгъында кърал библиотекагъа Байрамукъланы Халиматны китаб юйю деб атады. Мен да аны назмуларын, хапарларын сюйген окъучусуча бу эсгериу монографмяны юсю бла, джатхан джеринг джумшакъ, тургъан джеринг джандет болсун, багъалы Халиматыбыз дейме.

Тебуланы Шукур

Воспевший Отчизну (к 85-летию Назира Ахияевича Хубиева)

Сегодня мы отмечаем 85-летие Назира Хубиева – человека, воспевшего горы Кавказские. Народный писатель КЧР, кавалер орденов Дружбы народов и «За доблестный труд», является автором 20 книг. Речь пойдёт о его заслугах и творческих успехах на поэтическом поприще.
Детство Назира Хубиева прошло в тяжёлые годы репрессий и пребывания нашего народа в Средней Азии. Но его творческие достижения подняли его на достойный уровень среди работников литературного цеха Северного Кавказа и всего СССР. Первые, ещё детские, стихи поэта были опубликованы республиканской газетой Киргизстана уже в 1957 году.
После возвращения из ссылки на Кавказ, Назир стал одним из молодых локомотивов современной карачаевской поэзии, избрав для себя этот творческий путь. Будучи ещё школьниками, в детстве мы часто читали в газете «Къызыл Къарачай» стихотворения Юсуфа Каракетова, Бергера Батчаева, Ахмата Кубанова. Под прицелом критиков формировался их стиль, оттачивался талант. К примеру, известный критик Нина Байрамукова так описывала Назира:
«Пусть будет много хороших поэтов. И Назир Хубиев – в их числе».
После возвращения на Кавказ, выполняя завет отца, он поприветствовал Эльбрус, передав салам. Затем выпил чистейшей воды Теберды. Далее поэт разразился поэтическим разливом лирики, охватившим все стороны жизни той поры – любовь к родине, красота Карачая, доблестный труд людей. Всё это делалось для того, чтобы все люди мира, даже в дальних его уголках, могли узнать о нашем народе и его прекрасной земле.

Двуглавый Эльбрус так сверкает,
Улыбкой блестит, Карачай.
Твой враг, как всегда, погибает,
Прохладных ветров Карачай.
Крылами размахом смущают
Орлы, что твои, Карачай.
Детишек к себе прижимают
Их матери вновь, Карачай.
/ наш вольный перевод /

Поэт молод, его дерзкие порывы зовут его во внешний мир. Его жажда знаний тянет в неведомые дали. Гонец Карачая посещает Чехословакию, Польшу, Болгарию и другие страны, пытаясь понять – как и чем живут остальные люди в мире. В Праге он пишет:

Чашу хмеля поднимая,
Род людей чтоб не иссяк,
Путь свой делом примеряя –
Биться дабы с роком так.
/ наш вольный перевод /

Поиск и творческая работа поэта не останавливаются ни на минуту. Он обогащается новым знанием. В Европе Назир знакомится с творчеством лучших поэтов и художников, посещает их музеи и могилы, отдавая дань уважения их таланту. Соскучившись по дому во время пребывания в Берлине в 1967 году, он пишет:

Слаще мёда на чужбине
Гор родных была мне соль.
И теплей угля в камине
Ледников всей стужей боль.
/ наш вольный перевод /

После посещения поэтом стран Варшавского договора в свет выходит его книга «Джерни сагъышлары» («Думы земли»). Читаем строки, посвящённые Бухенвальду:

Хоть светло вокруг всё было –
Мрак везде, закрывший небо.
Теменью лесов застыло –
Как найти деревья, где бы?
Бухенвальдский звон несётся,
Страны мира посещает,
Дружбой счастье удаётся,
Мир венками возлагает.
/ наш вольный перевод /

Поэт не забывает и свою вторую мать, которая обучала его русскому языку в детстве. Мария Павловна Куликова была отличным учителем, которая находила подход к сердцам детей. Она научила маленьких ребят основам восприятия жизни, помогая сделать им первые шаги. А родная мать Назира подарила ему жизнь, передав любовь к родине и родному языку.
В 1963 году студент третьего курса пединститута принимает участие в IV Всесоюзном совещании молодых писателей. На семинаре Николая Тихонова, проходившем в редакции журнала «Юность», карачаевец читает свои стихи наряду с Олжасом Сулеймановым и Марией Румянцевой. Тихонов, хорошо знакомый с альпинистскими маршрутами Кавказа и, в особенности, с Муху и Азгеком в Карачае, обращает внимание на молодого поэта. После тесного общения с Назиром, он переводит на русский язык его стихи «Сон», «Камень Къарча» и другие.
Назир знакомится со многими известными поэтами и писателями. Его талант раскрывается всё больше, мастерство оттачивается. Поэт переводит на карачаевский язык Пушкина, Лермонтова, Тихонова, Гамзатова и многих других, чтобы горцы могли читать их на родном языке. В течение многих лет мы следили за его работами в области публицистики на страницах газеты «Ленинни байрагъы». Несмотря на работу в разных областях, Назир Хубиев остаётся для нас поэтом. Его стихи о войне, отражают всю боль народа. В поэме, посвящённой его брату Ахмату, события описываются так, словно он побывал в каждом доме, потерявшем близких в войну.

Солдаты, что сердцами заслонили
Родную землю, безмятежно спят.
Ответьте, безымянные могилы,
В какой из вас лежит мой брат Ахмат?..
Я всем ветрам объятия открою,
Пусть волны Волги правду говорят!
Скажите волны красные от крови,
Не спит ли там, на дне, мой брат Ахмат?..

Глубоко ранят сердце читателя стихи автора, посвящённые годам ссылки карачаевского народа в Средней Азии и Казахстане. Описание тоски по родине или завещания старой матери перед смертью бередят кровавые раны в памяти народа. В 2001 году, во время работы над документальными фильмами о депортации карачаевцев, я брал интервью у Назира. Тогда поэт рассказал, как будучи семилетним мальчиком попал ночью в вагон для отправки в ссылку. Вспомнив в тот день о многом, он рассказал, как его бабушка Берхан завещала ему отвезти на родину кусочек от Къадау Таш – священного камня Карачая. Выполнив этот завет бабушки, поэт написал стихотворение «Къарча таш».

У нас на Кавказе, в горах Карачая,
Где несётся в теснине Кубань, грохоча,
Грудью в землю ушедший, столетья встречая,
Камень Карча там высится, сталью звуча.
С Карачаем прощаясь, в день чернее всех прочих,
Чтоб с землею родной не порвалася связь,
Вот этого камня предки брали кусочек,
Веря – счастье найдут с ним домой возвратясь.
Ночь исчезла, что долго была над горами,
Камень предка узнал вновь частицу свою,
И, вернувшись, народ обнимает свой камень,
Солнцем правды согретый в родимом краю!

Назир стал олицетворением поэта, являющегося первым лучом восходящего солнца уже не чужбины, а – родины… Он вошёл бы в когорту видных поэтов Северного Кавказа, даже если бы не написал ничего кроме военной баллады о брате и «Камня Къарча». В молодости я с интересом читал его произведения, сейчас же высказал, что думаю. Сегодня трудно найти в библиотеках стихи на русском и карачаевском языках. Поэтому, работая над этим материалом, особое значение приобрели слова Людмилы Егоровой, которыми я и хочу завершить:

Твои стихи давно я не читала,
Но сердцем чувствую я их всегда.
Жалею я, что раньше не сказала:
– Твои стихи – отдушина моя.
Я их читаю – будто я писала,
В них всё созвучно для моей души.
Читать кончаю, что-то их так мало,
Прошу тебя, пожалуйста, пиши.

Шукур Тебуев, писатель
2.02.2020