Назир Хубиев о творчестве Шукура Тебуева

Тебуланы Шукурну чыгъармаларыны юсюнден


Сюймекликни джулдузлары


Тебуланы Шукур къарачай халкъны маданиятына юлюшюн къошхан уланларыбызны бириди. Ол фахмулу актёрча, телевиденияны редакторуча кенг белгилиди. Таулу джашны басмада чыкъгъан адабият чыгъармаларын да сюйюб окъуй тургъанбыз. Адамлыгъы, адеби, намысы бла да ол кесин миллетге сюйдюргенди. Аны джетишимлерине мен къуру да къууанама. Шукур мени, энтда бир кере къууандырды, «Джаралы джазыу» деген къол джазмасын бериб. Мен аны бек сюйюб окъудум. Ол тёрт бёлюмден къуралгъанды: «Джаралы джазыу» деген поэма, назмула, хапарла эмда поэманы орус тилге кёчюрюлгени. Къол джазма уллу болмаса да, магъанасы теренди, суратлау дараджасы мийикди, тили ариуду, байды, эстетика джаны бла да сейирди. Поэт дуния адабиятны, сахнаны джорукъларын, халкъны тарихин, эндиги джашауун иги биледи, чыгъармачылыкъ фантазиясы, илхамы да уллуду.
«Джаралы джазыу» къол джазмада, баш орун алады. Поэманы сюжети сейирди, къуралыуу да табды. Джюреклеринде ингил таза сюймеклик сезимле, джазгъы гюллеча чагъыб, джашнаб келген Басият бла Шеридайны юсюнден айтылады чыгъармада. Окъуй башлагъанлай огъуна ангылашынады, бу зат керти джашауда болгъаны. Сабийликден бир арбазда ёсген Басият бла Шеридай, джазыуларын бир этерге излеб, бир-бирине ант сёз айтадыла. Терен сезимлери, чырайлы тюрсюнлери, уллу намыслары, джарашыу халилери болгъан, онтогъуз джыллары толгъан таулу джаш бла къыз бир юйюр болур кюнню сакълайдыла:


«Шеридай – гюл чакъгъанча,
Басий эсе, къуш учханча»,

– дейди назмучу поэманы аллында. Эки сюйгенни араларын 
суратлай келиб:


«Ёсюб келген эки илячин
Къууанч къанат къагъадыла,
Джашнаб келген насыбларын
Табарбыз деб базадыла. 
Онтогъуз джыл Басий бла 
Ариу Шерай бирге ёсгенли,
Ата, ана огъай демей,
Тойгъа-оюннга джюрюгенли».

Арада сюймекликни джарыкъ кюню тийиб келгенлей, кёк-ню къара тубан басады. Зарлыкъ ууу къанатларын джаяды. Эл-де тойгъа Басий бла Шеридай келедиле. Шахым деген джашны кёзю Шеридайгъа, Асий деген къызны кёзю Басиятха къарайды. Ала Басий бла Шеридайны араларына кирир амал табадыла. Абезекде Шахым Шеридайны тутады, Басийге Асий джетеди.


Шахым тепсейд Шерай бла,
Билмегенча хапар айта,
Хар сёзюне ууну сала.
Асий эсе, къалмайд артха –
Айтад хапар Басиятха:
– Сен бир къара ол насыбха –
Къууанчлыды бюгюн Шерай!
Абезекде ол джаш бла,
Къууаннганлай барад алай…
Экисинден башха адам
Болмагъанча бюгюн тойда…
Басий алгъа атлам этди,
Джюреги да дженгил тебди.
Абезекден кеталмады,
Шеридайгъа джеталмады.

Той бошалгъынчы, Шеридай бир джууукъ джетген джаш бла, Басийге билдирмей тойдан кетеди. Басий къайгъылы болуб излейди, табалмайды. Кюйюб баргъан джюрегине ачыуу сыйыныб болалмайды. Арадан юч кюн озады. Басият ышарылмайды, кюлмейди, Шеридай бла Басият сёлешмейдиле. Шахымны атындан Шеридайны тилей келечиле келедиле. Шеридайны анасы Хафсат джашны анасы Ханийге тюбейди, сабийлеге оноу этейик деб. Алай а, Ханий чурумгъа, Басиятны беш тамада эгечи тышына чыкъмагъандыла деб, бирден эки болмайды.


Умут толу сабийликге
Сангыраулукъ джабыу атды.
Сюе билиб, сакълай билмей,
Сюйген джюрек ауруу табды.
Басият барыб Шерай бла сёлешеди. 
Къыз анга кёлкъалдысын айтады: 
Мен юч кюнню созуб турдум,
Сенден хапар билалмайын.
Анамы да ийдим сизге,
Ишге оноу эталмайын.
Анам келди джууаб алыб,
Ичим кюйдю, саным джанды.
Экибизни ант сёзюбюз
– Джазыу болмаз, – къуру къалды.

Шерай, келген келечилеге атасы берген сёзню теблеялмазлыгъын айтады джашха. Огъай дей эсенг, сен бар да, айт атама, дейди. Басият къызны атасына адам иеди. Ол кеч болгъанын ангылатады. Алай бла, эки джюрек да сюйюб тургъанлай, джазыулары джаралы болады. Шеридайны Шахымгъа эрге бередиле. Джан тамыр юзюлгенча болады. Басият Кубагъа кетеди аскер къуллугъун этерге. Къурулуб тургъан ракеталагъа къарагъан онэки аскерчи, бир хата бла ёлгеннге саналадыла. Аланы бири Басият болады. Кемечилени адетлери бла, аланы кебинлеб тенгизге атаргъа керекдиле. Онбир ёлюк суу тюбюне кетедиле. Басиятны аскерчи тенги, дюгер джаш, «Ол сауду, джаны чыкъмагъанды», — деб къычырыкъ-хахай этиб, сауут алыб суугъа атдырмай самолёт бла Ленинградда госпиталгъа ашыртады.
Бу хапарны эшитиб, Кавказдан Асий деген къыз Ленинградха келиб, Басиятха къарайды. Эки джылгъа джууукъ заман ётеди, Асий бла Басиятны фатарлары да, Алий деб джашчыкълары да барды, алай болса да, джан тамыры къалгъан джер кесине тартханлай турады. Басият Кавказгъа келеди, Асий бла Алийчик Ленинградда къаладыла.
Тийреде уллу къууанч той барады. Ол тойда, эри ёлюб, эки сабийи бла къалгъан Шеридай да болады. Басийни джюрегинде сабийликден бери сакъланнган сюймекликни джаухар джулдузлары къозгъаладыла. Аланы джарыгъын Шеридай Басиятны кёзлеринде эслейди. Ёмюр къысхады. Джашау да джандет тюлдю. Аны юсюне адамла да нелляй бир джара саладыла бири-бирлерине. Аллай уллу къыйынлыкъны адамны анасы сала эсе, нечик чексиз гюнах этеди ол…
Бу терен магъаналы поэма мени эсими, сезимими да кесине байлаб къойду. Сабийликден бери мен эшите, кёре келген Ханийлени уулары бла дуниядан джашлай кетген джашланы, къызланы ауазлары къулагъыма келиб башлады. Къалай уллу къыйынлыкъ саладыла бизни гитче халкъыбызгъа, джюрекледе АЛЛАХ джандыргъан сюймеклик отну юсюне тюкюрюб, кир сууну къуюб джукълатханла. Аллайланы мурдарлыкъларына къаршчы бола ненча къыз башын суугъа атхандыла, ненча джаш кесин асмакъгъа асхандыла. Аллай таулу къызланы бири сюргюнде, Къыргъызстанда, кесин асмакъгъа асарны аллы бла, къагъытха джазыб, бу тизгинлени столгъа салгъанды:


Онгмагъанланы бирием, анам,
Джаратылгъанлы беричин.
Сал агъачымы тута бар, ариуум,
Мени къабырлагъа деричин.

Терен бушуудан толуб, бу тизгинлени меннге айтхан заманда, Къарачай шахарда джашагъан врачны, Гочияланы Магомедни кёзлеринден тёнгереб келген джыламукъла мени да джылатдыла. 
Тебуланы Шукурну «Джаралы джазыу» деген поэмасы эм бек керекли темагъа джазылгъанды. Поэт чыгъарманы аягъында, бу зат джашаудан алыннганын, хапарны дуниядан кетген Гербекланы Солтанны джашы Борисден эшитгенин, эмда поэманы аны эсгериуге багъышлагъанын айтады. Гербекланы Солтанны атасы Мамурач бла мени къарт анам Кябахан эки къарнашдан туугъандыла. Борис джандетли болсун.
Адамланы тюшюндюрюрлей фахмулу поэма джазгъан Шукургъа ашхы саулукъ, узакъ ёмюр, уллу насыб тилейме. Къарачай-Малкъар адабиятда быллай чыгъармала кёб болсунла! Къол джазманы экинчи бёлюмюнде да бардыла иги назмула: «Джаз келди», «Таулада ингир», «Такъузюк», «Огъурлу тенгиме», «Эмчек анам Къанзадагъа», «Тансыкълайма», дагъыда башхала. Ол Батчаланы Муссагъа атагъан назмусунда да танытады тенгликге кертилигин. Бу тема башха заманлада да тюбейди:


Танышханлы ненча тангла атдыла,
Адамлыгъынг мийик ёсе кёзюмде,
Кертиликден башха затны кёрмедим
Джашауунгда, сени айтхан сёзюнгде.

Къол джазманы ючюнчю бёлюмюне хапарла киредиле. Ала халкъыбызны сюргюнде сынагъан къыйынлыгъына, мамырлыкъгъа, малчылыкъгъа, Уллу Ата джурт къазауатха аталгъандыла. Хапарланы магъаналары теренди, тил байлыкълары да игиди. Бютеулей алыб къарасакъ, Тебуланы Шукурну «Джаралы джазыуу» ашхы китабды.


30май 2006 дж., Къарачай шахар
Хубийланы Назир,
Къарачай-Черкес республиканы Халкъ поэти,
СССР-ни джазыучуларыны союзуну члени

Софья Гочияева о творчестве Шукура Тебуева

О рукописи рассказов и поэмы Шукура Тебуева

Рукопись представляет собой собрание небольших прозаических и поэтических произведений – очерков, рассказов и поэмы. Её содержание размещается в хронологических рамках периодов 1943-го – 1960-х годов истории карачаевского народа. События и герои коротких очерков и рассказов Шукура Тебуева близко соприкасаются и перекликаются с фактами и событиями, во многом совпадающими с фактами и событиями из биографии автора. Во многих случаях в содержании и изложении легко узнаются личности отдельных его земляков и сородичей.
Безусловно, центральной темой у автора становится тема депортации карачаевского народа и по содержанию отдельных рассказов она заявлено началом всей книги рассказов «Азаб джылла» («Годы неволи»). Здесь в полноте предстает картина изгнания из родных домов ранним утром 2-го ноября 1943 года карачаевцев – часто семей фронтовиков–красноармейцев, представших в образе врагов народа местным аборигенам-казахам, испокон веков проживавших в голодном и холодном в те годы Казахстане, ставшем для «пришельцев» чужбиной на долгие 14 лет.
Оба народа с разным историческим прошлым, у которых, несмотря на сходство языков, имеется много разницы в ментальности, в духовной и материальной культуре, были обречены по планам Берии и Сталина на искусственную ассимиляцию, то есть на подавление самобытности одного из народов другим, постепенное его уничтожение, в данном случае – карачаевцев. Однако автор решает эту проблему по-своему – именно в рассказе «Азаб джылла» автор доказывает, что разум народов, их воля к самосохранению и природный интеллект отводят угрозу утери национальной самобытности: женская интуиция, ум и находчивость ссыльной матери шестерых детей – Хафсат пресекли насилие над головами её семьи и стали уроком для других. На самом деле здесь сразу обнажилось то, что могло разделять эти народы: упорство, трудолюбие и находчивость «пришельцев» – с одной стороны, и желание «с ходу» их подавлять – со стороны властных структур. Автор сумел показать в первом же рассказе, что в будущем ожидались бы противостояние и борьба «за место под солнцем» и тех, и других. Жизнь показала, что «пришельцы», т.е. карачаевцы выжили и уцелели благодаря именно таким качествам, как упорство, миролюбие, трудолюбие и предприимчивость. Это есть реальность. Но мастерство автора проявилось в том, что эти стычки он регулирует «мирными» средствами – не пролилась кровь между столкнувшимися сторонами только благодаря уму и мудрости «переселенки». Эти качества Хафсат проявила как в день выселения, находя выход из угрозы истребления со стороны выселяющих, так и по прибытии на место в стычке с местными властями в Казахстане. 
Надо сказать, что указанный дух «примирения сторон» у автора сохранился во всех рассказах, затрагивающих тему депортации – в рассказах «Эркиши джыламукъ» («Мужская слеза»), «Айша», «Къаракъурт» и др. Только мудрость двух народов постепенно зародила в них чувства необходимости сближения и дружбы хотя условия их соприкосновения были рассчитаны на конфронтацию и конфликты, чего добивались сталинисты и бериевцы. Но вместе со всем этим в душах ссыльных карачаевцев неиссякаемым оставалось чувство ностальгии по родине, неизбывные страдания от потерь близких и родных, тоска по отцам и сыновьям, воюющим на фронтах, их продолжала угнетать сознание вопиющей несправедливости к народу. Трогательно всё это выражено в рассказе «Эркиши джыламукъ». Здесь впервые автор сводит вместе близких людей – родных, знакомых, соседей. Как бы впервые автор решил показать «радость со слезами на глазах» – в доме его отца Шабата – первом жилье, построенном им на новом месте, объявлен «къурманлыкъ» – праздничное застолье людей, переживших трагические события переселения, надломленных горестями, но, слава Богу, выживших. Там присутствует дядя автора, известный народный мудрец Абугалий Узденов – автор народного кюу – плача о трагедии своего народа. 
Здесь впервые и звучала эта песня:


«Ай, Кавказ таула къайда къалгъандыла, 
Къыблагъа къараб сынагъыз,
Джарлы къарачайны хапарын айтайым,
Эшитгенле бары джылагъыз». 
(«Ай, горы наши Кавказские, где же вы теперь – они остались с юга? Смотрите туда, где я покажу. Слушайте и плачьте! Все!»)

Несомненно, рассказ «Эркиши джыламукъ» – явление взлёта творческого апогея автора на пути осмысления трагической страницы истории народа – факта его выселения и возвращения.
Следующей темой рассказов Ш.Тебуева является также актуальная для карачаевской литературы проблема создания семьи, воспитания молодёжи, борьбы с пережиточными явлениями в быту. Эти темы отражены в рассказах: «Тиширыу насыб», «Апсынла», «Сюймеклик сакъласа», «Изленнген насыб».
Ряд рассказов направлены на философское осмысление жизни – любви, человеческих отношений – «Джюрек бла ушакъ», «Атамы тенги» и др., которые также вносят немало в развитие малого жанра в карачаевской прозе. А такие рассказы как «Мари-я-м», «НЛО-гъа тюбеген тенгле» заслуживают быть включенными в школьные учебники, как близкие к сказочным и приключенческим жанрам, они способны развивать смекалку и мышление у школьников о природе, их представления о вселенной и человеке.
Вершиной творчества автора, представленного в данной ру-кописи, является поэма «Джаралы джазыу» («Раненая судьба»). 
Это трагическая история одной большой любви. Оригинально произведение тем, что в нём показана драма двух молодых людей из поколения 60-80-х годов. Здесь мы видим настоящую сдержанную большую светлую любовь, основанную на реальных событиях. Басий и Шерай любят друг друга, в рамках горских традиций, для которых любовь ориентирована на вечную верность и непоколебимость в отношениях. Но, увы, большая любовь Басият и Шеридай не выдержала натиск и козни окружающих, они оказались сильнее. Даже близкие героям люди поддались сплетням Шахыма, тайно влюбленного в Шеридай и подобно тому, что произошло в драме «Отелло», внёсшего сумятицу в семью Басият. Так случилось, что свадьба состоялась в семье Шахыма – Шерай ушла к нему.
Язык и чисто карачаевские повороты судьбы позволяют нам сравнивать происшедшее именно с «Отелло» Шекспира. Да! Мы смело это делаем и благодарны автору за новое слово в карачаевской любовной лирике. И мы считаем поэму «Джаралы джазыу не только вершиной всего, что представлено в данной рукописи, но склонны эту вещь назвать лучшим, что в карачаевской литературе создано после «Акътамакъ» И. Семенова. Оказавшись в составе советских войск на Кубе, Басий еле выжил. Шерай, овдовевшая после смерти Шахыма, не знает, что её ждет встреча с Басиятом после длительного лечения в госпитале Ленинграда. В этом было кредо автора изначально, о чём он в предисловии сказал примерно следующее: «Человек приходит на землю, прежде всего, в поисках счастья. Но, чтобы найти его, надо эту свою будущую судьбу умно осмысливать. Я буду считать свою миссию на земле выполненной, если отданное мною людям творение своего пера внесет хоть какую-то крупицу в это благородное дело». 
А мы будем тоже безмерно довольны, если карачаевский читатель и молодой, и старый увидит этот шедевр и на родном, и на русском языках в печатном виде, чего будем ожидать с нетерпением, дай Бог, в ближайшее время.


Июль 2011 года


Гочияева С.А.


кандидат филологических наук, 
обладатель медали Ушинского, 
доцент кафедры национальных языков ИПК КЧР, 
заслуженный учитель России, 
заслуженный деятель науки 
Карачаево-Черкесии, ветеран труда.

Окталогия Ас-Сафú: новоявленный колосс русскоязычной поэзии (краткое эссе с общим обзором первых 180 тысяч строк Пяти Разделов)

У Джама, говорят, была в чести такая песня:

«Налейте чашу! Вечно жить Джамшид и тот не будет»
Хафиз

Попытаемся рассмотреть Окталогию, не покидая пространства Ас-Сафи и исходя из терминов и образов, принятых за основу в этом произведении.

Пролог

Позиционируя себя как «сочинение в стихах из Восьми Разделов философско-дидактического содержания», Окталогия установила смысловой стандарт, пока не очень понятный в силу незавершённости произведения. Объявив приоритет «открытых весов поэтического восьмиугольника», Ас-Сафи наращивает гонку за Манасом, фактически, обойдя Махабхарату и уже миновав планки колоссов поэтической древности в лице Илиады-Одиссеи Гомера, индийской Рамаяны и Шах-Намэ Фирдоуси. Это впечатляет. Как ни крути, более 180 тысяч поэтических строк для современного произведения, написанного всего за 4 года, не позволяет обойти молчанием Окталогию.

Структура Окталогии

Структура произведения довольна сложна. «Атомом» Окталогии является Бейт, который, применительно к Ас-Сафи, может состоять из 2, 3, 4 или 5 строк. Таким образом, понятие «бейта» в сочинении весьма условное по отношению к его корневому значению, принятому в арабской поэзии. Количество Бейтов не может превышать 124 000, и, надо полагать, повествование будет прервано без объяснений – как только достигнет этой величины.

Сорок Книг Окталогии, размещённые в Наджибах

Предполагается, что Ас-Сафи будет состоять из 40 Книг, которые расположены в Наджибах – собственно томах Окталогии. Дело в том, что понятие «Том» также используется в произведении для нумерации подразделов Разделов. Так, Фикх имеет Три Тома, Сод – Десять. Эта путаница возникла, согласно версии автора, потому, что изначально поэтическое сочинение планировалось на уровне 7 000 строк.

История создания

Дело начиналось с истории маленького народа, живущего в предгорьях Большого Кавказского хребта. Для популяризации темы в мире и был выбран русский язык, в качестве носителя информации. Позже появились газели и рубагъи, сотни-пирамиды – получилась тетралогия. Таким образом, Аўтад позиционировался как завершённое произведение и состоял из 4 Книг. Были написаны лирические газели Двух Имамов (5-я и 6-я Книги). Ситуация запуталась. Но и это произведение уже считалось завершённым. Позже началась работа над Четырьмя Султанами (Книги 7-11), и всё усугубилось до предела. В ито-ге, был найден выход – произведение получило название Ас-Сафи. Тем не менее, расчёт на 4-й Раздел Окталогии появился не сразу: Фикх (Книги 12-19) планировался завершением и был намного короче нынешнего. Подобно вспышке сверхновой, появился Сод – Пятый Раздел в Десяти Томах. Он расширил Фикх, технически переведя произведение в район 300 000 строк. В данный момент работа над 11-м Наджибом (5-й Том Сода), который достиг порядка 180 тысяч строк и пробил 2-й потолок Пятой Веды (Махабхараты), завершена. Следующие Два Наджиба выведут Окталогию на уровень 230 тысяч строк, оставив позади 3-й потолок классики Индостана (220 тысяч) и устремив Ас-Сафи к Манасу…

Илиада-Одиссея – Рамаяна – Шах-Намэ – Махабхарата – Манас

Шаг за шагом Ас-Сафи идёт к своей цели, уже оставив позади шедевры Гомера (29 тысяч строк), Рамаяну (48 тысяч), Шах-Намэ (120 тысяч), 1-й и 2-й потолки Пятой Веды (150 и 180 тысяч). Эти ориентиры нужны для мотивации или чего-то другого – сложно пред-ставить. Хотя до Манаса (396 тысяч – полмиллиона и более) ещё далеко.

Сквозные нумерации, принятые в Ас-Сафи

Их несколько. Первая – в Бейтах. Несмотря на то, что после первых 30 тысяч строк остальное повествование идёт «онегинской» строфой (по большей части, 3-стопный хо-рей) и достигнет порядка 199 тысяч строк – Ас-Сафи чётко нумерует общий порядок в Бейтах. Начиная со 2-го Раздела, вводится нумерация частей Окталогии при помощи арабских букв (алиф, ба, та, са и т.д.) Таким образом, Аўтад позиционируется как квинт-эссенция всего произведения, когда остальные Разделы в расширенной форме повествуют о тех или иных тезисах 1-го Раздела. Для «онегинских» строф вводится деление на 28 Легионов, в которые будут входить первые 10 000 Станов – так в Ас-Сафи называется стихотворный размер в 14 строк. Видимо, Легионы завершатся в упомянутом выше 11-м Наджибе, хотя на этом использование данного вида поэтического шага не прекратится, выведя общий его счёт за пределы 14 тысяч строф. Также в оригинале используется сквозная нумерация страниц – в электронном виде 14-й размер шрифта Sylfaen, доведя общий счёт до 7 тысяч в 11-м Наджибе. Есть и другие примеры сквозной нумерации, которые читатель может заметить в ходе знакомства с произведением. Отметим, что это, в какой-то степени, помогает систематизировать огромные объёмы, к которым не так легко привыкнуть.

Два способа исчисления Бейтов: по нумерации и порядку написания

Первые Три Раздела (Наджибы 1-3, Книги 1-11) были написаны по порядку. Затем был написан 1-й Том 5-го Раздела (Наджиб 7, Книга 20). За ним последовали Наджибы 4, 9, 10, 5, 8 и 6 Фикха и Сода. Таким образом, очевидно, что количество строк первых Десяти Наджибов будет разным, в зависимости от способа счёта. Также напрашивается явная аллюзия с Кораном, в котором расположение Аятов и Сур не соответствует последовательности их ниспослания. Это и позволяет некоторым богословам делать комментарии священной Книги мусульман не по нумерации глав, а по порядку их ниспослания Богом.

Завершающие Три Раздела Окталогии

Вслед за Разделами Аўтад, Два Имама, Четыре Султана, Фикх и Сод планируется написание Апологии, Функции и Индукции – доведя, таким образом, общий счёт Разделов Окталогии до Восьми.

Изменение декларируемых задач Окталогии в ходе написания произведения

Изначально представлялось, что основной задачей сочинения будет освещение особенностей борьбы Духа и Эга. Для этого был избран вспомогательный способ описания бренности бытия в изменяемом мире, который является главным сообщником нафса (самость, эго). Позже сочинение перевели, как утверждает автор, уже в поэтическое пространство, абстрагировав его от связи со знанием как таковым в любом его проявлении. Вместе с этим прослеживается возможное желание определить фабулу Окталогии как – повествование об Истории Мира с момента его создания Богом. Это было свойственно древним авторам в локальном виде (Махабхарата и история Индостана) или более глобальном масштабе (Аль-Бидая уа н-Нихая арабского историка и богослова Ибн Касира).

Парадокс испанского классика Лопе де Вега

Общее наследие испанца, надо полагать, превышает миллион строк, по большей части утерянных, хотя и не включённых в одно произведение, как это сделано в Ас-Сафи.

Дуализм Окталогии

Иногда повествование идёт весело и легко, переходя с одной темы на другую без особой последовательности. В других местах изложение бывает предельно чётким, зажатым в рамки передачи смысла первоисточника. Желанная свежесть, упомянутая не раз в произведении, даётся, порой, с трудом и не всегда.

Раздел I. Аўтад (Книги 1-4, Бейты 1 – 6 661)

Начало Окталогии:

Сказал Иса, сын Мариям, а он не мог не знать,
Ведь с ним Аллаха был салам и он – Пророк и рать:
«Тот, кто узнал и воплотил, другого научил –
Того счастливца в Небесах Великим будут звать».

Утомляет? Или удивляет? Скорее, нет. Подсознательный посыл духа к совершенству и приобщения к этому совершенству максимального количества живых существ. Что ж – задача благородная.
Итак, Аўтад. Он состоит из 4 Книг, включает около 24 тысяч строк. Начиная повествование тезисом о сотворении мира, речь плавно переводится на историю аланов и асов-булгар – прямых предков карачаевцев, как об этом говорит «Ассия» учёного Арсена Кубанова. Именно она взята за основу исторической интерпретации этногенеза этого народа. Не признавая общепринятую теорию ираноязычности алан и асов-булгар, которые к тому же провозглашены одним народом, Аўтад поддерживает мнение учёного-историка. Приведя интересные примеры этимологии, доселе малоизвестные учёному миру, также делаются попытки объединить просторы от Скандинавии до Енисея – ареал расселения асов. История карачаевцев плавно доходит до XX века, где описывается их участие в Ве-ликой Отечественной войне и выдающиеся заслуги на этом поприще воинов-героев. 2-я Книга 1-го Раздела «Султан» погружает нас в таинственный мир газели и рубагъи. В первом измерении царствовал Хафиз, по мнению автора Окталогии. Во втором миру более известен Хайям. Весь «Диуан Шаккура Хаддади» включает 121 газель с весьма интересными аналогиями из прошлого и интригующими решениями на будущее. Так, газель «Стрела» насчитывает 100 бейтов, что нетипично для этого стихотворного размера, где обычный порядок подразумевает интервал в диапазоне 5-13 бейтов. Вторая часть этой Книги «Шатры» более разнообразна в плане предметов обсуждения. Здесь делается за-дел, видимо, под Первый Том Сода, где жизнеописание Пророка мусульман будет рассмотрено не только под углом Духовной Битвы с эгом, а более подробно. Также делается попытка на 5 примерах полководцев прошлого определить вехи борьбы с самостью – нафсом. 3-я Книга «Ахрам» (Пирамиды) представляет собой интересную систематизацию поэтических претензий автора в форме сотен-пирамид, где сотня четверостиший определена в лимит. Их всего 18, не все они имеют законченный вид и, судя по всему, это было сделано намеренно. Темы весьма разнообразны – это и кольчуга Али, и Цезарь, и троянский конь, и размышления о жизни, о бренности бытия, о несостоятельности духовных притязаний в Боге на Самого Творца. 4-я Книга 1-го Раздела «Весна» дарит больше загадок, чем ответов. Ибо Город Любви, венец повествования, сознательно пропущен по неясной причине. Имеющиеся же в наличии строки – это, скорее, свободное изложение на разные темы.

Раздел II. Два Имама (Книги 5 и 6, Бейты 8 001 – 10 000)

Любовная лирика, так привычная читателю, скажем прямо, не самое сильное место Окталогии. Возможно, для заполнения этого вакуума и появились Два Имама. Фактически, здесь за основу взяты мистические газели Хафиза о любви к Творцу, которые в простонародье воспринимаются как любовь между мужчиной и женщиной. Озарения из мира Предвечности, свойственные великому поэту Персии, здесь недоступны. Поэтому, чтобы скрасить серость повествования, автор прибегает к весьма интересному способу: обычно берётся один бейт или строка из произведений Мастера в качестве закваски газелей, написанных на Кавказе. Хотя великие поэты прошлого обращения к газелям Хафиза делали под другим углом. Но здесь слабость не ставится в упрёк. Более того – признаётся. 5-я Книга Окталогии, с которой начинаются Два Имама называется «Сакрадеми» – Самая Красивая Девушка Мира. Это привычный для восточной поэзии образ, под которым подразумевается Вечный Бог. 6-я Книга «Величины» внешне никак не связана с любовной лирикой Книги предыдущей и подразумевает рассмотрение большего спектра вопросов. Но и здесь не обошлось без неожиданностей: газель «Хайдарова Стрела» состоит из 500 бейтов, разделённых на 5 частей. В ней в качестве рифмы используются одни и те же слова в определённом порядке, за исключением первой сотни. Насколько оправдан поиск новых форм автором – не очень ясно. Может, где-то более или менее удачно это и способно оживить канву описания. Вместе с тем читатель не знает, что у этого повествования будет продолжение: уже во Втором Томе Сода нас ждёт неожиданный ход с «Найденной Сакрадеми».

Раздел III. Четыре Султана (Книги 7-11, Бейты 10 001 – 16 000, Станы 1 – 1 630)

3-й Раздел, который появился весьма неожиданно, носит название Четыре Султана. Он состоит из 24 тысяч строк и разделён на 5 Книг. В 7-й Книге неожиданно появляется Стан – это «онегинская» строфа в 14 строк. Но в отличие от привычного слога классика русской поэзии, здесь используется, в подавляющей основе, только 3-стопный хорей. Автор какое-то время пытается приноровиться к новому стихотворному размеру, чего он и не скрывает. Вместе с тем, начинается базовое изложение духовных представлений и ценностей, которые со временем обретают новые краски в космогоническом сюжете о сотворении мира. Пока же даются общие намётки этого, даются общие границы плана. 9-я Книга «Пустыня» очень своеобразна – это вольное изложение стиха без особого предмета обсуждения. Мысли, посещающие обрывочно, переплетаются в интересное восприятие текущей в Пространстве и Времени реальности. Создаётся устойчивое впечатление, что автор пытается отсечь весь ненужный контингент читателей, испытывающих скуку от хода событий в этом месте Окталогии. Вместе с тем, преследуемые цели, видимо, достигаются в 10-й Книге – здесь начинает набирать обороты так любимый читателями космогонический сюжет. Уже в 11-й Книге жирными мазками даются основы вероубеждений людей, которые признают Единственность Творца.

Раздел IV. Фикх (в 3-х Томах, Книги 12-19, Бейты 16 001 – 28 495, Станы 1 631 – 5 200)

Книг с историей мира – великое множество. Способы описания также разнятся. Кто-то начинает это с Кайумарса и мубадов Ирана, кто-то идёт путём описания великих царей всех времён. Но ещё в древности был известен базовый способ, принятый за основу у всех Авраамических религий, исповедующих единобожие – через цепочку Пророков Аллаха вплоть до самого Судного Дня. Таким путём пошёл Фикх, начав с Адама и дойдя до описания Пророка Мухаммада в плоскости его чудес и нрава. Не мудрствуя лукаво, 4-й Раздел Окталогии опирается на древние источники и известнейших авторов в их интерпретациях священных Писаний, присланных Богом людям. 50 тысяч строк вполне хватило, чтобы вкратце ознакомить неподготовленного читателя с этим, чтобы продолжить процесс далее уже в Соде.

Раздел V. Сод (в 10-ти Томах, Книги 20-29, Бейты 28 496 – 77 600, Станы 5 201 – 13 635)

О чём же будут первые 70 тысяч строк Сода? Смысл поэмы, как известно, у поэта внутри. Почитаем вступительные слова к этим Томам.

К Тому Первому. «Сод – декатлон/десятиборье. Выражаясь современным языком, это собрание мастеров за первенство в абсолютном чемпионате атлетов. Где все составляющие, устремлённые к достижению одной цели и подразумевающие необходимый уровень во многих дисциплинах, должны быть отточены. Жизнеописание Пророка мусульман – это своего рода декатлон Духа, где в зачёт идёт итоговый результат, состоящий из многих аспектов общей мозаики. Собранные воедино разные направления и важнейшие маги-страли должны создать единый универсальный план достижения главной цели – создание Совершенного Человека, способного достичь максимального успеха-счастья в любой точке Пространства-Времени и обладающего для этого всем необходимым багажом знаний, мудрости и способности. Таким в своё время и был Пророк Мухаммад».

К Тому Второму. «Итак, она – Жемчужина-Красавица. И, если Бог имеет Атрибут Аль-Къаххар, Он же позволил назваться ей таким прекрасным именем. Замечательно. В неотразимости Самой Красивой Девушки Мира – Сакрадеми – сомнений не было. И, слава Богу. Она поражает, ибо великолепна и непринуждённа, с взглядом игривой лани, знающей все военные хитрости обворожения. Естественно, Восток не был бы таковым без сакральной начинки внешних естественных оболочек, выполняющих свою нелёгкую за-дачу весьма и весьма успешно. Но и красота естества, созданного Творцом, имеет право на внешний и внутренний смысл, чем всегда и был силён сам Шах-Хафиз… Жанр газели, такой прекрасный и доведённый Хафизом до совершенства, продолжает манить и звать в гости жителей всего подлунного мира на Востоке и Западе…»

К Тому Третьему. «Тридцать лет вслед Пророку на земле был Праведный Халифат, как об этом и говорил сам Посланник Аллаха. Абу Бакр, Умар, Усман и Али сделали больше, чем было в их силах, чтобы со временем люди мира в испанской Севилье, дагестанском Дербенте, Самарканде за Амударьёй, Мултане на Инде у подножья Гималаев, далёкой Индонезии и в глубинах сердца Африки – могли читать один Коран и жить в одной си-стеме ценностей. Квартет великих аскетов и отшельников в Боге, для которых мирская жизнь стоила меньше пепла на ветру, а смерть представлялась легче испития стакана во-ды, продолжила миссию Пророка Мухаммада. Неизвестная доселе никому новая геополитическая доминанта сокрушала мрак неверия и многобожия, оставляя за людьми пра-во выбора Света веры. Ведь никогда и никого силой в Свой Рай Аллах не звал…»

К Тому Четвёртому. «Имам Шамиль… Всего так и не скажешь. Святой высшей иерархии Накъшбандийского Тарикъата, получивший три разрешения на Путь, в том числе от самого шейха Исмаила Курдумери – прямого халифа Халид-Шаха. Человек, Четверть Века воевавший с державой, которая за год смела Наполеона и за четыре года уничтожила немецкий рейх. Горец Кавказа, чья популярность не меркнет, увеличиваясь год от года во всём мире. Военачальник, уважение к которому испытывают на протяжении столетий не только в мусульманских странах. Старец, вызывавший непомерное уважение, как у Романовых, так и династии Османов. Раб Божий, который по личному указанию Пророка Мухаммада был похоронен в сотне метров от него самого на кладбище Асхабов спустя 12 веков…»

К Тому Пятому. «Наиболее преуспевшим в чтении Сиры всегда становится Наследник Пророка. Пророки не оставляли в наследство динары и дирхемы, но – Знания. Знания бывают двух видов – явными (тела) и скрытыми (сердца). Постигшие только первое находятся в ранге зауиль-архам в науке о наследовании – Мирас. Познавшие только второе вступают в права зауиль-фуруд. Тогда как владеющий обеими ветвями единого цело-го становится прямым наследником в ранге родного сына по крови. Вот такое образное сравнение приводили великие учёные прошлого. Именно такому Полюсу [притяжения для всех ищущих Бога душ своего времени или целой эпохи], или Къутбу, жизнь Пророка Мухаммада становится наиболее понятной с позиций исполнения обязанностей, возложенных в своё время Аллахом на Своего Любимца по отношению ко всему живому…»

некто Donatello
3.5.2019

P.S.

[для комитета по культуре ГД РФ]

Справка

Российские власти и лично президент Путин, ратующий за предотвращение эскалации русофобских настроений и ущемления статуса русского языка, должны быть заинтересованы в поддержке окталогии «Ас-Сафи» для усиления геополитической составляющей российского государства в мире.
Почему?
Окталогия «Ас-Сафи» российского поэта и журналиста Шукура Шабатовича Тебуева де-факто является крупнейшим поэтическим произведением мира, написанным одним человеком, перевалив рубеж в 186 тысяч строк. Позади остались «Илиада-Одиссея» Гомера (29 тысяч), «Рамаяна» (48 тысяч), «Шах-намэ» Фирдоуси (120 тысяч) и «Махабхарата» (180 тысяч), которую некоторые исследователи считают плодом деятельности индийского монаха Вьясы. Впереди только киргизский эпос «Манас», который мог писаться в течение веков разными авторами (396 тысяч). Освещая вопросы борьбы духа и эга, а также историю мира вплоть до его предполагаемого конца в контексте истории Пророков всех «Авраамических религий», окталогия не может являться политическим заказом российского истеблишмента. Тем более, что история Второй мировой затронута только в предпоследнем 7-м Разделе «Функция». Настоящая история, когда судьба мира решалась под Сталинградом и Курском, а не в Нормандии.

Аналитический обозреватель
некто Donatello

21.11.2019