Karachai in World War II. Гвардии полковник Аскер Бадахов

Сценарий документального фильма Шукура Тебуева

Судьба гвардии полковника Аскера Бадахова чем-то напоминает судьбы миллионов советских людей. Его отец погиб на гражданской войне. Три старших брата – Джамболат, Хызыр и Шамге – пали смертью храбрых в первые месяцы Великой Отечественной. Но есть и отличия. Его мать и весь карачаевский народ были репрессированы и отправлены в 1943 году в ссылку в Среднюю Азию, пока он и 15 тысяч воинов-карачаевцев сражались на полях Второй мировой. Поэтому более двух десятков храбрецов из их числа были лишены возможности получить высшую награду страны – звание Героя Советского Союза. Сталин решил, что репрессированный народ не должен иметь Героев.
Исключением стал лишь Харун Богатырев, успевший получить награду до депортации. Начиная с 1957 года, когда карачаевский народ был реабилитирован и возвращен на Кавказ, общественность Белоруссии добивалась и добилась в 1965 году посмертного присвоения звания Героя Советского Союза Осману Касаеву. Тому самому Осману, партизанский полк которого держал в страхе все немецкие гарнизоны Могилевской области. Еще девятерым воинам в 1995 году указом Президента Бориса Ельцина было присвоено звание Героя России. Остальные ветераны, которые уже давно умерли, продолжают ждать… Среди них – герой этого фильма.
Аскер родился в 1919 году в карачаевском ауле Сары-Тюз в семье Мырзакула Бадахова и Качины Дудовой. Его отец – Мырзакул Алиевич – был полным полковником, командиром Особого Казачьего полка имени Короля Датского Христиана X. Он  погиб в 1919 году под Царицыным, защищая ту Россию, которой присягал на верность…
Младший брат Мырзакула Осман выехал в расположение части, которой командовал Бадахов, нашел его могилу и привез тело в Карачай. Воина похоронили со всеми почестями в родном ауле Карт-Джурт, а четверых сыновей воспитала их мать.
Летом 1939 года Аскер и его товарищ Магомед Лайпанов поступили в Ленинградское военно-инженерное училище имени Жданова. Им предстояло освоить основы подрывного дела, минно-взрывную технику, фортификацию, военно-дорожное дело, маскировку и электротехнику. Основной же специализацией Бадахова являлись переправы. После окончания учебы, 11 июня 1941 года Аскеру было присвоено звание лейтенанта и он был назначен командиром взвода 32-го отдельного моторизованного понтонно-мостового батальона 32-й танковой дивизии 4-го механизированного корпуса 6-й Армии Киевского особого военного округа. Магомед Лайпанов остался в Ленинграде и, судя по всему, погиб в первый же год войны, защищая город. Бадахов прибыл в расположение своей части в районе местечка Роздол Дрогобычской области вечером 14 июня. До войны оставалась неделя.
За годы Великой Отечественной войны инженерные войска, в которых придется служить Аскеру Бадахову, уничтожили 6 000 танков и самоходных установок, 200 самолетов, 5 000 железнодорожных составов с боевой техникой и живой силой, 25 000 бронетранспортеров, тягачей и автомашин, 1 500 крупных складов военного имущества, 250 000 солдат и офицеров врага. И это не считая гигантского объема сложных инженерных работ, которые трудно поддаются подсчету. Если эти цифры перевести на язык войсковых соединений и частей, то окажется, что только силами инженерных войск было уничтожено более пятнадцати вражеских дивизий. А это 1,5 полевые армии вермахта из 18.
Поэтому неслучайно более 600 воинов инженерных войск были награждены званием Героя Советского Союза.
Инженерно-саперный батальон инженерно-саперной бригады Резерва Верховного Главнокомандования, которым во время войны командовал Аскер Бадахов, представлял собой самостоятельную тактическую единицу с широким кругом решаемых задач. Самостоятельность была во всем. В батальоне имелись свой штаб со службами разведки и связи, органы тылового и боевого обеспечения, свое знамя и секретная часть, гербовая и другие печати, склады по службам.
В ходе боевых действий инженерно-саперный батальон Бадахова мог быть придан сразу нескольким армиям или даже фронтам, учитывая размах операции. Поэтому многие видные советские военачальники знали Аскера в лицо.
Но в начале войны инженерные войска, как правило, использовались в качестве пехоты в ущерб своей главной задачи. От этого страдали, в первую очередь, основные рода войск. Для устранения этого недостатка был издан специальный приказ Ставки Верховного Главнокомандования за номером четыреста пятьдесят, который сыграл огромную роль в развитии инженерных войск в целом.
Силы 4-го корпуса, в котором служил лейтенант Бадахов, были подавлены с воздуха вражеской авиацией в первые дни войны. Их постигла та же участь, что и большинство боевых частей Красной Армии, поверивших Сталину, что войны не будет. Эта ошибка дорого стоила всему советскому народу.
Но были командиры, которые на свой страх и риск держали свои воинские подразделения хоть в каком-то подобии боевого тонуса. Главный удар немцев на этом направлении приняла на себя 99-я стрелковая дивизия, силы которой были несравнимо меньше мощи 4-го механизированного корпуса округа.
Часть Бадахова с боями отступает к Тернополю, а затем к Киеву. Что Киев будет отдан врагу тогда не знали. Не знал Аскер и том, что его старший брат Джамболат пал смертью храбрых под Ростовом-на-Дону. Второй брат Хызыр погиб, защищая Смоленск. Третий брат Шамге был убит в первый день войны на Западной границе. Остался только Аскер и мстить за них придется ему.
Остатки его батальона получили приказ заранее подготовить железнодорожный и автомобильный мосты через Днепр к взрыву, а все плавучие средства  переправить на левый берег для последующего уничтожения.
Немцы стремительно двигались на восток и скоро часть Аскера оказалась в тылу врага. Рота Бадахова в качестве пехоты вела оборонительные бои на разных участках, закрывая собой бреши в обороне.
В конце сентября в городе Нежин командир батальона приказал собрать часть воедино и рота, которой командовал Аскер, прибыла в деревню Сорочинцы. Сюда приехал начальник инженерных войск Юго-Западного фронта генерал-майор инженерных войск Ильин-Миткевич. Осматривая личный состав батальона, он посмотрел на Бадахова и о чем-то спросил своего помощника майора Каменчука. Тот подтвердил: «Да, он и есть командир третьей роты».
Услышав о своей роте молодой лейтенант забеспокоился.
Вот что об этом эпизоде пишет сам полковник Бадахов в своей книге воспоминаний:

«После обхода строя генерал говорил немного, но предельно ясно и четко.
–  Положение не из легких. Теперь очень многое зависит от нас самих. Наши войска оставили Киев. Враг бродит далеко в нашем тылу, замкнув кольцо окружения. Вам следует пробиваться на Харьков и выйти на левый берег реки Северный Донец в районе города Чугуева. В сложившейся сложной обстановке батальону придется действовать самостоятельно, что требует величайшей организованности, мужества, стойкости каждого красноармейца, каждого командира.
После сказанного генерал сделал некоторую паузу и продолжил:
–  Товарищ лейтенант Бадахов, выйти из строя!
Я вышел и повернулся к строю, мысленно прощаясь со всеми, ноги подкосились.
–  Приказываю приступить к командованию 32-м отдельным моторизованным понтонно-мостовым батальоном!»

Аскер не поверил своим ушам. Почему он? Ведь в батальоне много старших по должности и званию, более опытных командиров. Но начальство имело свои виды на это дело, а этот приказ о своем назначении Бадахов запомнил на всю жизнь.
Выполняя приказ, батальон в течение полутора месяцев с боями пробивался к своим. В начале ноября 1941 года они влились в состав 4-го запасного полка в городе Чугуеве.
Части, в которых служил Бадахов, строили мосты, наводили понтоны, создавали укрепленные пункты для высшего армейского командования в районах Изюма, Старого Салтова, на Дону и под Сталинградом в районах хуторов Вертячего и Клетского, которые вошли в историю Второй мировой.
Здесь 5-я инженерно-минная бригада Резерва Верховного Главнокомандования, в состав которой входил 109-й инженерно-минный батальон под командой капитана Бадахова, провела огромный объем работ. В составе 21-й, 24-й, 62-й, 65-й и 66-й Армий она участвовала в боевых действиях по обороне Сталинграда, подготовке наступления, окружения и ликвидации 6-й Армии фельдмаршала Паулюса.
Затем бригада была оставлена для сплошного разминирования города, его окрестностей и островов на Волге. Личный состав части со 2 февраля по 1 мая 1943 года разминировал площадь в 97 000 гектаров, обезвредил более 70 000 мин, подорвал 247 000 мин, авиабомб и снарядов, поднял со дна Волги множество потопленных плавсредств, захоронив погибшее мирное население и военных. Бадахов получил свои первые боевые награды – медали «За боевые заслуги» и «За оборону Сталинграда».
Летом 1943 года на Курской дуге 106-й инженерно-саперный батальон под командой Аскера, воюя на южном направлении вместе с 89-й гвардейской и 305-й стрелковой дивизиями освободили город Белгород.
Наша армия двигалась к Днепру. Еще задолго до этого начальник инженерных войск Степного фронта генерал Цирлин дал указания по подготовке к форсированию реки с ходу. Началась работа с картами, опросы местных жителей, изучение характера реки и ее берегов в районе Днепропетровска.
Перед началом форсирования 106-й инженерно-саперный батальон капитана Бадахова, приданный 46-й Армии, получил приказ организовать десантную переправу с ходу севернее Днепропетровска, напротив сел Аулы и Сошинка.
Операция началась во второй половине сентября, и уже в первые ее дни подчиненные Аскера под ураганным огнем противника, неся значительные потери,

переправили на правый берег 51 орудие,
47 минометов,
более 8 000 человек,
92 тонны боеприпасов,
более 200 конных повозок и лошадей.

Саперы подвергались двойной опасности, ведь им приходилось постоянно находиться на воде под градом пуль и снарядов, отбиваться от врага и снова возвращаться для совершения следующего рейса.  Сам Бадахов и его заместители не раз переправлялись на правый берег для оказания помощи в организации обороны захваченного плацдарма и особенно подступов к пунктам переправ.
В директиве Ставки Верховного Главнокомандования от 9 сентября 1943 года говорилось, что за форсирование Днепра и равных ему по трудности преодоления водных преград, советские воины должны были представляться к званию Героя Советского Союза.
Но Бадахов не получил этой награды. Можно, конечно, сослаться на трудности военного времени и объяснить это обстоятельство забывчивостью или даже халатностью вышестоящего руководства, если бы не два обстоятельства.
Во-первых, можно забыть одного или нескольких человек, но не целый батальон. В своих воспоминаниях полковник Аскер Бадахов пишет, что ни один из его подчиненных не получил даже медали за эту переправу.
Во-вторых, чем заканчивалось проявление халатности к директивам Ставки советские офицеры среднего и высшего звена очень хорошо знали. Поэтому забыть или проигнорировать целый батальон они не могли. Зато Сталин смог 2 ноября 1943 года репрессировать и оправить в ссылку весь карачаевский народ. Поэтому на момент подписания наградных бумаг Бадахов уже должен был быть в «черном списке» и ни при каких обстоятельствах не мог получить звание Героя Советского Союза.
Вполне возможно, что, из-за того, что этим инженерным батальоном командовал карачаевец, ставший «врагом народа» в силу своей национальной принадлежности, его подчиненные тоже были лишены заслуженных кровью орденов и медалей.
Более того, 106-й батальон Бадахова вместе с другими батальонами бригады организовал еще одну переправу для частей уже 57-й Армии. За эту вторую, не основную для батальона, переправу лишь небольшая группа личного состава получила награды. Аскеру дали орден Суворова III степени.
В своих воспоминаниях ветеран пишет, что указание Ставки о представлении к званию Героя Советского Союза отличившихся при форсировании Днепра воинов в обоих случаях осталось невыполненным, а их представления не приняты.
Дальше – больше. Воинов-карачаевцев начали снимать со всех фронтов и отправлять в ссылку. Небольшую часть офицеров удалось сохранить на передовой по личным ходатайствам выдающихся советских военачальников под разными предлогами. Среди них были Харун Богатырев, Солтан Магометов, Аскер Бадахов, Магомет Деккушев и многие другие.
Аскер Койчуев, доктор исторических наук, профессор, академик Санкт-Петербургскай военной академии:

«Накануне Дня Победы 9 мая я решил пригласить в университет на встречу со студентами полковника запаса Аскера Мырзакуловича Бадахова.  Мне хорошо запало в душу его рассказ, когда в 1944 году, где-то в месяце июне, к нему подъехал представитель особого отдела Армии. Он дал ознакомиться Аскеру Бадахову с Указом Государственного комитета обороны о снятии с фронта и отправлении в тыл представителей репрессированных народов.
Аскер Бадахов принял решение обязательно встретиться с Рокоссовским, потому что они были хорошо знакомы. Рокоссовский его называл «сынком», а он его «батей». 
Когда зашел в штаб, адъютант встретил его и спросил, почему прибыл без доклада. Аскер говорит по такому-то вопросу. Адъютант докладывает маршалу, что приехал «сынок» по такому-то вопросу. Его приглашают в кабинет. В кабинете много генералов, полковников, видимо, шло совещание. Он прервал совещание и спрашивает:
–  Ты по какому вопросу?

– Я по такому-то приказу Государственного комитета обороны.
Рокоссовский, конечно, был знаком с этим приказом. И он сказал, буквально:
–  Разве ты…?
– Да, я сын одного из репрессированных народов, карачаевского.
Тогда он попросил, подожди меня в приемной. Через, примерно, полчаса снова приглашает. Рукой показывая на красный телефонный аппарат, буквально, сказал следующее:
–  Я только что связался по этому телефонному аппарату с  Верховным Главнокомандующим и доложил суть вопроса.
А он в ответ:
– Как он воюет?
Я сказал:
    – Превосходно!
– Ну, тогда пусть продолжает воевать».

Пока карачаевский народ умирал от голода и холода в Средней Азии, эти боевые офицеры дошли до Берлина. Тогда они еще не знали, что после поволжских немцев их народ был выслан вторым из всех репрессированных наций. Без предупреждения и разрешения взять с собой хоть что-нибудь, люди были отправлены в голодную зимнюю степь Средней Азии и Казахстана. Только детей погибло более двадцати двух тысяч, а восстановить свою довоенную численность этот народ смог только через шестнадцать лет.
Не такой благодарности Родины ждали эти герои, перевидавшие на войне, казалось бы, все ужасы. Они понимали, что пока жив Сталин, о какой-либо серьезной карьере кадрового офицера было глупо даже мечтать.
После смерти кровавого Генсека Бадахов окончил Военную академию имени Фрунзе и маршал Жуков, бывший тогда министром обороны, присвоил ему очередное воинское звание полковника.
Аскер Мурзакулович ждал этого 11 лет. Казалось, наметились хорошие перспективы. Полковник Бадахов был назначен начальником инженерной службы Туркестанского корпуса ПВО. Замаячила генеральская перспектива и получение, наконец-то, звезды Героя за форсирование Днепра. Но тут завистники очень некстати вспомнили, что его отец был белогвардейским полковником, командиром особого казачьего полка. Началась проверка Комитета Госбезопасности и на всех радужных ожиданиях можно было поставить крест.
В середине 70-х Аскер Мурзакулович был уволен в запас. Он умер в 1986 году, а рукопись с его воспоминаниями была напечатана в 2004.
Президент России Борис Ельцин восстановил справедливость в отношении девяти ветеранов карачаевцев, чьи документы были готовы на тот момент. Указом Президента Российской Федерации от 5 ноября 1995 года за номером тысяча восемнадцать им было присвоено звание Героя России.

Karachai in World War II. Гвардии полковник Магомет Деккушев

Сценарий документального фильма Шукура Тебуева

На этой фотографии запечатлены овеянные легендами воины-карачаевцы, гвардии полковники.
Первым справа стоит Аскер Мырзакулович Бадахов, командир 106-го инженерно-саперного батальона, которого лично знали маршалы Рокоссовский, Тимошенко и Конев. За форсирование Днепра был представлен к званию Героя СССР, но не получил награду из-за принадлежности репрессированному карачаевскому народу.
Рядом с ним стоит Солтан Кёккёзович Магометов, впоследствии выдающийся советский военачальник и дипломат, Главный военный советник в Афганистане, который в 1980 году вычеркнул свое имя из списка представленных к званию Героя Советского Союза.
В центре стоит Харун Умарович Богатырев, командир полка тяжелых танков, который ковал славу легендарной 3-й гвардейской танковой армии маршала Рыбалко. Он первым форсировал Днепр и стал единственным воином-карачаевцем, успевшим получить звезду Героя в годы войны до репрессии и депортации народа. Харун Умарович первым вошел в Киев, брал Фастов и Житомир, за что был представлен к званию Героя СССР во второй раз.
О судьбе этих легендарных воинов мы уже рассказывали. Остался лишь Магомет Мамураевич Деккушев, который стоит первым слева. В годы войны он был заместителем начальника Разведотдела штаба 5-й ударной Армии, затем представителем Разведуправления в штабе 1-го Белорусского фронта. Дважды представлялся к званию Героя СССР. После ссылки карачаевцев в Среднюю Азию был снят с занимаемой должности и назначен начальником штаба 33-й гвардейской мотострелковой бригады, с которой дошел до Берлина.

Начало пути. «Бёрю»

Гвардии полковник Магомет Мамураевич Деккушев родился в 1911 году в старинном карачаевском ауле Хурзук. В 1929-м он окончил  национальную неполную среднюю школу города Кисловодска. Затем работал старшим смотрителем на Карачаевском военно-конном заводе в городе Кисловодске. В октябре 1930 года он поступил в краевую школу профсоюзов в городе Орджоникидзе, где проучился 2 года. После работал старшим инструктором орготдела Северо-Кавказского крайкома Союза рабочих животноводческих совхозов, а в декабре 1932 года ушел добровольцем в армию.
В январе 1933 года Деккушев становится курсантом полковой школы, а в октябре его переводят в Краснодарскую кавалерийскую школу, где он учится до конца 1935 года. Восемь месяцев Магомет служит в кавалерийском эскадроне при пехотном училище города Орджоникидзе. Еще год – в кавалерийском эскадроне Тбилисского объединенного училища. В ноябре 1936-го Деккушева назначают командиром курсантского взвода эскадрона. А через 2 года он становится заместителем командира эскадрона Тамбовского кавалерийского училища.
Здесь начальство обращает внимание на подающего большие надежды офицера.
18 апреля 1940 года Магомета отправляют в Москву в академию имени Фрунзе, где он становится слушателем 2-го разведывательного факультета. 5 апреля 1941 года Деккушев поступает в высшую специальную школу Генерального Штаба. После завершения учебы и получения высшего военного образования 30 июня 1942 года его назначают начальником 1-го отделения Разведотдела штаба 10-й резервной Армии. В ходе боев в конце октября Магомет получает первое тяжелое ранение.

5-я Ударная. Первая Звезда Героя

В декабре 1942-го Армию преобразовывают в 5-ю Ударную, и она принимает участие в Сталинградском сражении. В начале февраля 1943 года начинается наступление на Ростов. Деккушев получает ранение. Его награждают орденами Боевого Красного Знамени и Красной Звезды. Командующий 5-й Ударной Армией генерал-полковник Цветаев в своем представлении к высшему боевому ордену писал:

«Капитан Деккушев лично вел разведку переднего края противника, захватил 5 пленных и важные документы».

Высшей степенью отличия в Советском Союзе было звание Героя СССР. Высшим орденом в орденской иерархии считался орден Ленина. Но звезду Героя мог получить летчик за сверхдальний перелет, а орденом Ленина могли наградить председателя колхоза за перевыполнение плана. Тогда как Боевое Красное Знамя могли получить только военные. Поэтому эту награду принято считать высшим боевым орденом. Получить этот знак отличия даже один раз было очень непросто.
Немногие удостоились чести стать 4-жды кавалерами ордена Боевого Красного Знамени и войти в воинскую элиту страны. Карачаевец Магомет Мамураевич Деккушев – из их числа.
В июне 43-го Магомет становится заместителем начальника Разведотдела штаба 5-й Ударной Армии 4-го Украинского фронта, которая наступает на Донбасском направлении. Здесь разведчик получает контузию.
За добытые ценные сведения во время боев на реке Миус Деккушева награждают вторым орденом Боевого Красного Знамени. В сентябре 1943 года наши войска берут Таганрог, Чистяково, Макеевку и Донецк. Магомет снова тяжело ранен. Армия продолжает наступление на Мелитопольском направлении.
Деккушева представляют к званию Героя СССР. Об этом пишет журнал «Огонек» в своем октябрьском номере. Но 12 октября 1943 года Президиум Верховного Совета СССР подписывает Указ, согласно которому весь карачаевский народ подвергается репрессиям и отправляется в ссылку в Среднюю Азию.  Офицер-разведчик не успевает получить награду.
Герой Советского Союза карачаевец Харун Богатырев приводит в своей книге «Танки идут в атаку» интересный эпизод.

Из воспоминаний «кавказского орла»

«2 мая 1943 года на лесной поляне был построен весь личный состав 6-го танкового корпуса для вручения гвардейских значков. На торжества приехал командарм Рыбалко. Он произнес короткую речь о том, что звание гвардейской танковая армия заслужила в боях и теперь танкистам нужно воевать еще лучше, чтобы оправдать высокое звание.
Началось вручение значков. Генерал увидел меня и подозвал к себе. Поздоровался, подозрительно покосился на мою гимнастерку и шутливо спросил:
–  Что это у вас грудь пустая?
–  Сейчас значок приколю,– ответил я.
–  Насколько я помню, вас, кажется, представляли к награде? –  спросил генерал. –  Воевали вы храбро.
Комбриг полковник Потапов объяснил:
–  Да, товарищ генерал, представляли дважды. Но ответа нет.
–  Я проверю, –  сказал генерал.

Через неделю меня вызвали в штаб армии. Генерал Рыбалко и только что приехавший из Москвы командующий бронетанковыми войсками маршал Федоренко вручили мне орден Красного Знамени и поздравили с присвоением воинского звания гвардии майора».

Таким образом, после этого случая в штабе армии все поняли, что наградные листы «кавказского орла» (так Рыбалко называл воина-карачаевца) должны проходить незамедлительно. Поэтому, когда 18 сентября 1943 года головной ударный отряд 6-го гвардейского танкового корпуса под командой Харуна Богатырева первым из всей советской армии форсировал Днепр, его представление на звание Героя Советского Союза сразу ушло в Москву. И пока 12 октября был подписан Указ о репрессиях, а 2 ноября весь карачаевский народ был отправлен в ссылку, наградной лист Харуна Умаровича уже успел пройти.
Другим воинам-карачаевцам, которые должны были получить Звезду Героя за Днепр, повезло меньше. Среди них – полковник Аскер Бадахов.

В штабе Фронта

В 1944 году 5-я Ударная Армия берет города Николаев, Очаков и Одессу. В конце марта Магомет Мамураевич снова получает контузию. Летом 1944-го начинается наступление на Ясско-Кишиневском направлении. Подполковник Деккушев на разведывательном самолете вылетает на передовую и составляет с воздуха карту расположения частей противника. Командование награждает легендарного разведчика уже третьим орденом Боевого Красного Знамени.
5-я Ударная Армия берет город Бендеры – важный порт на Днестре. 10 июня 1944 года Магомета Деккушева вызывают в Москву, где он получает назначение в Штаб 1-го Белорусского фронта представителем Разведуправления правого крыла армий, действующего на Бобруйском направлении. Параллельно он исполняет обязанности заместителя начальника Разведотдела 28-й Армии. Деккушев доходит до Варшавы, за взятие которой получает высшую награду Польской народной республики.
В августе 1944-го воинов-карачаевцев начинают снимать с передовой и отправлять в ссылку в Среднюю Азию. Доходит очередь и до подполковника Деккушева. Но командующий 1-м Белорусским фронтом маршал Рокоссовский оставил своего подчиненного на передовой. До этого прославленный советский военачальник заступился за другого офицера-карачаевца – Аскера Бадахова, которого он называл ласкового – «сынок». Солтана Магометова также отстояли его боевые товарищи. Харун Богатырев в своей книге воспоминаний на карачаевском языке «Ата джурт ючюн» (За Родину) рассказал, как он остался на фронте.

Второй рассказ Харуна

«Москвагъа келгенлей мени ашыра келген врачны да башына бош этдим. Уллу таякъларымы къоюб бир гитче гулоч таякъчыкъ алдым.
Таякъгъа таяна, генеральный штабха бардым. Мен кирген кабинетде бир уллайгъан чалбаш генерал олтуруб тура эди.
–  Сизни эркинлигигизге келдим, – деб аскер джорукъ бла къысхача билдирдим.
Кёз къакъмай меннге къараб туруб, Баш командованияны штабына сёлешди. Андан сора ол:
–  Сени бош чакъыргъандыла, –  деб меннге джууаб берди.
–  Мен Москвада окъугъан эдим, аскер къуллукъ да мында этгенме.  Сау къалыб Москваны кёрлюкме деб, мени акъылымда да джокъ эди, сюйген шахарымы былай кёргениме бек къууандым, – дедим генералгъа. –  Алай а иш хорламгъа джууукълашыб баргъан кёзюуде мени фронтдан бёлгенигизге джаным къыйналады. Мен энди керек тюл эсем, аскерден бош этигиз, юйюме – Къарачайгъа къайтайым.
Мени джанымы тамам ауругъанын таныб, Генеральный штабда  бу адам меннге бек ариу сёлешди. Сора Оборонаны Халкъ Комиссариятыны 2-чи юйюне, танк управлениеге ийди. Анда мен маршал Федоренко джолдашха тюбедим. Ол мени таный эди. Фронтда бизни аскерге келген заманда меннге майор чынны да ол берген эди.
Маршал Федоренко:
–  Окъургъа сюе эсенг, генштабны академиясына алайыкъ, къуллукъ этерге сюе эсенг, Челябинскде юренген полкну берейик, кесинг сайла, – деди ол меннге.
–  Халкъыбыз бу къазауатда кёб къыйнлыкъ сынагъанды, бусагъатда биринчи иш – къазауатды, мен къазауатха барлыкъма, –  дедим мен.
Маршал кёб сагъыш этди, сора:
–  Эркинлик береме, – деб джууаб этди.

Кёб джюрюген болур эдим, экинчи кюн джараларым джангырыб аурудула, бутумдан къымылдаялмай тебредим, аны юсюне джюрегим къошулду. Сау болуб кете тебрегенимде маршал Федоренко ызыма чакъырыб кёб хапар айтыб джюрегими чапырды, кёлюмю басды. Мени госпитальгъа салдыла.
…Фронтха кетерге эркинлик алдым, кесиме да алайда подполковник звание берилди. Фронтха самолет бла бардым. Генерал Рыбалко меннге бек ариу сёлешди, ауур танк полкгъа командирлик этерге буйрукъ берди. Аскерлерибиз ол кёзюуде Берлин операциягъа хазырлана тура эдиле…»

Так легендарная четверка офицеров была сохранена на передовой благодаря ходатайствам выдающихся советских военачальников.
Но оставить спецпереселенца Магомета Деккушева на высокой должности представителя Разведуправления в Штабе фронта не удалось. Он был назначен начальником штаба прославленной

33-й гвардейской Уманско-Берлинской Краснознаменной орденов Суворова, Кутузова и Богдана Хмельницкого мотострелковой бригады,

которая входила в состав

9-го гвардейского Уманского трижды орденоносного танкового корпуса 2-й гвардейской Краснознаменной танковой армии.

33-я гвардейская. 2-я Звезда

Командовал бригадой Герой Советского Союза гвардии полковник Шамардин.  В состав бригады входили:

3 батальона пехоты  (каждый до полутора тысяч человек),
минная батарея,
артиллерийский дивизион,
рота разведки,
саперная рота,
отдельная рота автоматчиков,
рота химической защиты,
отдельная рота связи,
отдельная рота управления.
Итого около десяти тысяч бойцов.

С этой бригадой Деккушев прошел от Варшавы до Берлина. За успешное форсирование Одера Магомет Мамураевич был второй раз представлен к званию Героя Советского Союза. Под этим представлением подписались командир 9-го гвардейского танкового корпуса генерал-майор Веденеев (он стоит на фотографии справа) и начальник штаба корпуса полковник Швецов (он стоит слева). А представил к высшей награде страны подполковника Деккушева комбриг Шамардин, который также поставил свою подпись в представлении. Об этом написала и фронтовая газета.
Но все они тогда не знали, что представители репрессированного карачаевского народа не могли получить эту награду.
Такая же участь постигла более полусотни воинов-карачаевцев, которые в годы войны за свои боевые подвиги представлялись к званию Героя СССР.
После форсирования Одера части бригады вели бои в немецкой Померании, а позже приняли участие во взятии Берлина и Потсдама. За это Магомет Мамураевич Деккушев получил свой четвертый орден Боевого Красного Знамени.
Легендарный разведчик-карачаевец так и не получил золотых Звезд Героя. Магомет Мамураевич Деккушев умер 19 октября 1990 года. Похоронен в ауле Учкекен.

Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7